Грязно-рыжий тощий пес, весь в лишаях и с репьями на хвосте, осторожно зашел в тупичок. Некоторое время он принюхивался и прислушивался. Пару раз трусливо вздрогнул, заслышав где-то далеко полицейский свисток и крики.

Здесь же все было тихо, и псина бочком-бочком, но добралась до трупов. Обнюхала кровавую рану на лице убитой девушки, на пробу лизнула кровь. И вдруг отскочила, зарычав.

“Труп” шевельнулся и застонал, хотя еще минуту назад у него даже сердце не билось. В шее что-то хрустнуло, и она со щелчком приняла нормальное положение, а страшная рана принялась затягиваться на глазах.

Более того, и второй “труп” вел себя похожим образом. Он болезненно застонал и скрючился, свернувшись калачиком. Переломанные кости одна за другой вставали на свои места, дыра в животе стремительно затягивалась.

При виде этой метаморфозы пес вздыбил жидкую шерсть и торопливо спрятался под ржавым железным листом – желание проверить тела на съедобность у него резко пропало.

Неизвестный мужского пола

– А-а… – простонал я и, не открывая глаз, схватился за живот.

Боль заливала все мое нутро. Саднило кожу в нескольких местах, крутило внутренности, а еще адски ныли ребра с правой стороны.

Щелк!

– Седые магистры! – выругался я, ощутив, как ломаются ребра.

“Впрочем, нет, они совершенно целые”, – понял я, схватившись за больное место и не найдя перелома.

С трудом разлепив глаза, я попытался осмотреть себя. Но увидел только грязь и кровь. Тогда я начал ощупывать живот, в котором, как мне показалось, были дыры. Но нет, там была только липкая влага. Живот еще болел, но глухо и где-то в глубине.

“Кажется, это не моя кровь”, – пришел я к единственному выводу, не найдя на себе отверстий.

Приподнявшись на локтях, я огляделся. Увидел заброшенные здания и мощеную узкую дорогу между ними. Кругом валялся ржавый металлолом и обломки кирпича. Все это густо поросло молодыми деревьями и травой.

– Ау… – послышался стон откуда-то справа.

Я повернул голову и увидел дико тощую и грязную девчушку лет пятнадцати.

“Впрочем, нет, – поправился я. – Кажется, она старше, просто недоразвита. И выглядит, как побирушка”.

Знакома ли она мне? Хм. Пожалуй, нет, первый раз вижу. И все же…

Я ожидал ее увидеть. С самого момента пробуждения знал, что кто-то должен быть рядом.

Но задуматься об этом странном факте я не успел. Девушка села, массируя нос, и повернулась ко мне. Ее лицо было испачкано почти запекшейся кровью, и на этом фоне чистые светло-серые глаза казались пронзительно яркими.

Мы уставились друг на друга.

– Ты ранена? – первым спросил я.

– Н… не знаю, – подумав, сказала она. Ощупала себя и добавила: – Кажется, нет. Только нос очень болит. И шея.

– Что с нами случилось? – спросил я, поняв, что не помню этого. – Ты ужасно выглядишь.

– Ты не лучше, – фыркнула девушка, наконец, отпустив нос и тоже оценив мой вид. – Это с тебя столько крови натекло?

Она как раз привстала, подошла, покачиваясь, и указала на огромное пятно крови подо мной.

– Я думал, это твоя, – честно сказал я, тоже приподнимаясь. – Кажется, у меня ран нет, хотя болит все ужасно.

Девушка ощупала себя, но не нашла серьезных ранений. У нее вообще было испачкано в крови лишь лицо, тело же оказалось измазано только дорожной пылью и немного соком травы.

– Нет, я в порядке, – ответила она. – В первый момент показалось, будто нос сломан. Но потом что-то щелкнуло, и теперь он цел. Но да, болит ужасно. И слабость.

Она покачнулась. Я торопливо поднялся, чтобы подхватить ее, но сам оказался не в лучшем состоянии, и мы оба снова осели на дорогу. Впрочем, сознание не потеряли.

– Тебя как звать-то? – спросил я, убедившись, что никто из нас не умирает.

– С… – начала было девушка и вдруг споткнулась. – Слушай, я не помню.

– Наверное, головой ударилась, – сочувственно предположил я, оглядев кровавые потеки на ее лице. – Но ничего, вспомнишь. Все будет хорошо, я это точно знаю.

Я не врал. Эта уверенность в том, что меня ждет веселое приключение и что бояться нечего, проснулась даже раньше меня, и сейчас я ощущал некое предвкушение.

– Хм. Я тоже в этом почему-то уверена, – прислушавшись к себе, сказала девушка. – А тебя самого-то как зовут?

Я открыл было рот, чтобы ответить… и со стуком его закрыл. Седые магистры, да у меня в памяти пусто, будто там стая голодных виверн пробежала! Кто я? Как сюда попал и зачем? Ничего не помню.

– Кажись, я тоже забыл, – признался я.