— Видим-видим, господин обер-фенрих, — заверил Фетте. — Эти костистые сучки драпанули, как только раздался выстрел. Мигом поняли, что врасплох нас застать не вышло.

Издалека донесся утробный громовой рев.

— Он тоже понял, — кратко сказал Верн.

Друзья согласно кивнули — сомнений не было, коварная засада была выдумкой Генерала.

— Из хороших новостей — у нас опять есть львиное филе на ужин, — объявил начальник штаба. — Плохих больше: во-первых, Генерал оказался хитрее, чем предполагалось. Мы едва не попались. Во-вторых, проклятый водяной лев дотянулся до нашего лама и попортил вьюк, а самого беднягу Белого шатает от пережитого ужаса. Ну и еще по мелочам.

— Говори! — потребовал Верн, предчувствуя самое недоброе.

— У меня открылась та царапина, — признался Вольц. — Ничего страшного, но надо бы перевязать.

— Лег, немедленно! — заорал Верн. — Кирасу снять! Идиот, кто тебя заставлял брать большой «маузер»?! «Я здоров, я здоров», сдери тебе башку. Тупой цизель-переросток! Какого дерьма было настаивать?! По выздоровлению получите взыскание, господин фенрих!

— Так точно. Сейчас только не ори, в ушах звенит, — попросил начальник штаба, садясь на жесткую траву.

Кровопотеря была не столь большой, слабость раненого объяснялась общим утомлением. И тупым желанием непременно оставаться самым сильным и несгибаемым воякой, чтоб ему. Двойная дневка и обильный львиный бульон должны восстановить силы. Хуже было иное…

— Он нас доконает, — первым сказал ботаник.

— На сей раз наш лысый специалист абсолютно прав, — признал Вольц, одобрительно глядя на разливающего бульон дойча. — Вот смотрите: абсолютно гражданская, нелепая, необученная личность, но сколь многое успел ухватить из ценного армейского опыта. Что значит начальное университетское образование!

— Кривобокость значительно обострила вашу наблюдательность, герр фенрих! — восхитился дойч, сцеживая остатки наваристой жижи.

— Нашли время для шуток, — сумрачно сказал Верн. — Охота на львов становится бессмысленной. Мы их даже сварить толком не можем. И это дает тварям психологическое преимущество — они-то нас варить все равно не собираются, у них рецепт прост и неизменен.

Пристегнутый к вьюку Белого походный отрядный котелок во время боя крепко пострадал — удар львиной лапы смял бесценную посуду, ее кое-как выправили, но теперь котел протекал, варить можно было разве что мелкими порциям «на один рот».

— Данный вывод лишь подтверждает очевидно напрашивающееся решение, — пробормотал начальник штаба, глядя на огонь.

— Да, стратегию нужно менять, — сказал Верн.

— Именно! Еще пару дней и я буду в полном порядке, — заверил упрямый как байджинский козел Вольц.

— Исключено. Это вообще не вариант, — отрезал Верн. — Нужно иное решение.

— Это вы о чем? — встревожился научный консультант.

— Верн собирается нанести контрудар, — пояснил прохаживающийся часовым в трех шагах от костров Фетте. — Для засады на Генерала нашему командиру нужен второй номер, заряжающий. Начальник штаба временно небоеготов. Остаемся мы с вами. Хотите быть героем-ботаником, зарядившим винтовку, убившего Самого Крупного Льва Мира?

— Оо-о! — сказал Немме.

— Понятно, — хихикнул Фетте. — Что ж, в зубы монстра, так в зубы. Я готов. Как действуем?

— Обдумаем. Сюда они не подойдут, знают, что мы наготове. Слушайте, а почему мы все так уверены, что всё дело в Генерале? — задумчиво спросил Верн. — Самый крупный и сильный, он же не всегда самый умный.

— Попрошу без изощренных намеков, — проворчал Вольц. — С Генералом все довольно прозрачно. Здешние львы действуют ненормально, столь многочисленная стая тоже ненормальна, а столь тонкое знание-осознание возможностей огнестрельного оружия — ненормально вдвойне. При этом каждый отдельный лев — ничего этакого особенного, просто тупая голодная тварюга. А Генерал совершенно иной, он ведь лишь единственный раз и приблизился-то на расстояние выстрела. Да и то весьма относительно приблизился. Если бы я верил в хищников с магическими способностями, то твердо сказал бы — это лев-колдун.

— Колдун и есть, — заверил Фетте. — К тому же это огромный, липкий и сраный колдунишка. Чего прицепился? Мы мимо шли, вообще этих блохастых скотов не трогали.

Рейдовики посмотрели на шкуру освежеванного льва — трофей был недурен, но блох действительно много. Впрочем, этим недостатком можно и сгладить приступ собственной жадности: хорошая шкура весьма ценится в столице, но ее туда было бы не дотащить даже в гораздо более лучшей ситуации, тем более еще и не обработанную. А раз еще и блохастая — о, нет, нам и даром не надо.

— Может, башмаки из шкуры сшить? — задумчиво спросил Фетте. — У меня левая нога практически босая.

— Не выйдет. Слишком много времени выделка и шитье займет, — объяснил Верн, имевший чуть более глубокие представления о скорняжно-обувных работах.

Откровенно говоря, личный состав обносился до совершенно безобразного состояния. Обувь и форма превратились в сущие лохмотья, представителей блестящего Ланцмахта можно было узнать лишь по шлемам и кирасам. В последнем цивилизованном бою именовать «дикарями» следовало вовсе не воинов тресго. Одежда — ладно, цивилизованных фрау в холмах едва ли встретишь, стесняться просвечивающего естества нет смысла. Но обувь — серьезная проблема. Босиком идти невозможно. Этак до границ Эстерштайна только ботаник и дотащится — трофейные сапоги у него великолепные, здоровенные ступни дойча от лап тресго, как выяснилось, размером вообще не отличаются.