«Ландыш» появился в то самое время, когда юные японские умы как высших, так и низших сословий пытались освободиться от стоической философии, что веками составляла суть нашего воспитания; роман задел читателей за живое. Он пользовался бешеной популярностью, его читали повсеместно представители всех сословий, причём — дело неслыханное! — и мужчины, и женщины. Поговаривают, будто её величество императрица так увлеклась чтением, что всю ночь не сомкнула глаз над книгою, а в соседних покоях безмолвно сидели и ждали её усталые дамы.

Я училась, кажется, уже третий год, когда Токио охватил интерес к любовным романам. Ими увлекалась вся наша школа. Когда удавалось достать переводы, мы передавали их из рук в руки, но чаще всего приходилось продираться сквозь английскую речь, выискивая любовные сцены в романах и стихотворениях из школьной библиотеки. Нашим героем стал Энох Арден [49] . Женская верность и самопожертвование были нам знакомы и понятны, и мы отлично понимали, почему Анни так долго отвергала ухаживания Филиппа, но любовь и бескорыстие Эноха мы оценили тем больше, что встречалось подобное редко.

Сердца японских девушек ничем не отличаются от сердец девушек из прочих стран, но нас веками, особенно в самурайских родах, учили считать долг, а вовсе не чувство, основой отношений между мужчиной и женщиной. А потому мы порою черпали из нашего чтения, которым никто не руководил, весьма искажённые представления об этом незнакомом предмете. У меня сложилось впечатление, что любовь, как её изображают в западных книгах, вещь, конечно, интересная и приятная, порой даже прекрасная в своём самопожертвовании (как в случае с Энохом Арденом), но ей не сравниться по силе, благородству и величию духа с привязанностью родителя к ребёнку и с преданностью вассала господину.

Если бы мне не привелось высказать своё мнение, оно, пожалуй, не причинило бы мне неприятностей, но ему суждено было увидеть свет. У нас было очень интересное литературное общество, время от времени мы проводили особые встречи и приглашали на них учительниц. Самолюбиво стремясь устроить изысканное развлечение, мы зачастую сперва продумывали программу, а потом выбирали, кто из девушек что сделает. Порой выходило так, что заданная тема оказывалась девушке не по силам. И однажды такой конфуз приключился со мной, поскольку мы никогда не отказывались от порученного задания.

В тот раз меня попросили написать по-английски сочинение на три страницы, посвящённое одной из основных добродетелей. Я гадала, что выбрать — веру, надежду, милосердие, любовь, благоразумие или терпение, но вспомнила, что наш преподаватель Закона Божьего часто цитирует фразу «Бог есть любовь», подумала, что от этого можно отталкиваться, и выбрала темой любовь. Начала с любви Отца Небесного, потом, под влиянием недавно прочитанного, перешла — боюсь, немного нескладно — на любовь в жизни известных исторических и литературных персонажей. Но я не знала, как подступиться к такой неудобной теме, и, не закончив трёх страниц, исчерпала и свои познания, и словарь. Однако, верная долгу, продолжала писать и завершила сочинение так: «Любовь как сильнодействующее лекарство. Если верно его применять, оно укрепляет силы и даже спасает жизни, но, если им злоупотребить, оно способно погубить целые народы, как мы видим на примере Клеопатры и возлюбленной императрицы императора Гэнсё Великого Китая» [50] .

Когда я дочитала, одна из учительниц заметила: «Это почти святотатство».

Лишь много лет спустя я поняла, что значит это критическое замечание.

Какое-то время интерес к английской литературе заполнял всё моё свободное время, но потом я соскучилась по историям старой доброй Японии и написала матушке с просьбой прислать мне из дома какие-нибудь книги. Она, среди прочего, выбрала для меня популярную классику под названием «Хаккэндэн»; я обожала этот роман. Это самое длинное произведение, написанное когда-либо на японском языке; наш экземпляр, выпущенный в Японии, с искусными иллюстрациями, состоял из ста восьмидесяти томов [51] . С великим трудом матушке удалось отыскать экземпляр, изданный за границей: в нём было всего два пухлых тома. Я обрадовалась этим книгам и удивилась, когда одна из учительниц, заметив их в моём чемодане, отобрала их у меня, заявив, что мне такое читать негоже.

«Хаккэндэн» с его волшебной символикой вдохновлял меня как никакая другая книга. Его написал в XVIII веке Кёкутэй Бакин, наш великий литератор и философ; проза его так музыкальна, а идеалы так благородны, что образованные японцы зачастую сравнивают «Хаккэндэн» с «Потерянным раем» Мильтона и «Божественной комедией» Данте. Бакин искренне верил в нетрадиционное учение о переселении душ, и повествование его основывается на этом веровании.

В романе рассказывается о даймё Сатоми, который вместе с измученными голодом вассалами оборонял осаждённый замок. Сатоми понимал, что едва ли не единственный источник силы его врагов — их талантливый полководец, и в отчаянии поклялся отдать всё, чем владеет, даже свою драгоценную дочь, тому храбрецу, кто уничтожит его врага. Верный пёс Сатоми, красивый волкодав Яцуфуса, убежал и через месяц принёс хозяину голову его недруга. Лишившиеся командира вражеские воины пребывали в замешательстве, и могучий стремительный натиск солдат Сатоми обратил их в бегство. В провинции вновь воцарилось благоденствие и покой. Сатоми же так жалел о данной некогда клятве, что бесился при виде верного пса, которому был обязан удачей. Но красавица дочь Сатоми, княжна Фусэ-химэ, пожалела обманутого зверя.

— Самурай обязан держать слово, — заявила она. — И мой долг — защитить честь слова моего отца.

Дочь Сатоми ушла с Яцуфусой в горы, поселилась в пещере и всё время молила богов, чтобы те даровали душу отважному псу, и с каждой её молитвой благородная природа бессловесного Яцуфусы всё более приближалась к границе человеческого разума.

Однажды в горы пришёл преданный вассал Сатоми. И увидел, что в пещере с открытой книгой сидит княжна Фусэ и читает священные строки, а Яцуфуса внимает ей, как верный слуга. Вассал, полагая, что делает доброе дело, застрелил Яцуфусу. Но сама судьба хранила Яцуфусу. Жертвой вассала пала княжна Фусэ. Душа её вылетела из тела восемью сияющими звёздами в дымке, проплыла по небу и разлетелась в восемь концов света. И каждая звезда была добродетелью: верность, честность, сыновья почтительность, дружество, милосердие, праведность, учтивость и мудрость.