– "Санитарный осмотр системного блока". Пропуск подтверждён, вписаны в расписание на семнадцатый слот. Псевдоним – доктор Хельм.

– Фантазии у тебя хоть отбавляй, – хмыкнул. – А какой там уровень допуска?

– D. Пониженный. Ожидается, что ты придёшь с курьерской целью. Прямой доступ к оборудованию закрыт, только через оператора. Но… – она слегка замялась, – если активировать резервный пакет, можно продвинуться до уровня B. Условно-секретного. Придётся ввести часть записей вручную.

– Пакет у нас есть?

– Есть. Активация по ключевой фразе.

– Хорошо. Тогда будем играть по ситуации.

Снаружи, за широким иллюминатором, проплывали клочья облаков, над ними – лишь небо и едва заметная синяя грань на горизонте. Гаснущий свет дня медленно превращал всё в оттенки стального и графитового. Где-то внизу, километрах в восьми от нас, остался шумный мир, заполненный бегущими людьми, сиренами, пробками, гудками. А здесь – тишина. Безмятежность. Временное ощущение власти.

– Мику, ещё вопрос. Насчёт их оборудования. Что там по профилю?

– Подтверждён томограф "NeuroCore Z-9S". Высокая точность, разрешение до молекулярных срезов. Работает в сочетании с нейросканером "Mindshell R3". Линия передачи – закрытая. Но… – она запнулась.

– Но?

– Расшифровщик визуальных образов – модуль нелегального происхождения. Часть разработок корпорации "Kureyo Genetics". Имеет известные уязвимости. Один из побочных эффектов – хранение копий всей визуальной информации, включая кратковременную память, в резервной области.

Тихо выругался.

Вот это как раз и был главный подвох. Данные. Мои данные. Мои образы, воспоминания, чертежи, случайные мысли – всё, что промелькнёт в голове в момент сканирования, может остаться у них. А потом всплыть где угодно. Пусть даже не специально. Даже если они не захотят – их взломают. Или продадут. Или кто-нибудь изнутри сольёт.

– Уровень риска?

– Тридцать семь процентов при стандартной процедуре. При использовании защитного протокола "теневого контура" – семь процентов.

– И что для этого надо?

– Потеря одного из внешних носителей. Пожертвовать старым накопителем с допуском к моему ядру.

Молчание слегка затянулось. Обдумывал ситуацию. Это была не слишком высокая цена. По сравнению с возможной утечкой – вообще мелочь. Но…

– А что получим взамен?

– Почти полную слепоту для внешних наблюдателей. Никто не узнает, что ты проходил сканирование. Даже если они будут копать в логах.

– Ладно, – кивнул, – согласен.

Внутри, где-то под кожей, тихо щёлкнуло. Небольшой, почти незаметный разряд. Это Мику отрезала один из старых, давно неиспользуемых блоков памяти.

До того, как начал вспоминать звёзды

***

Судя по данным навигации, до посадки оставалось меньше пятнадцати минут. Скорость снижалась, аппарат переходил в режим торможения, гасил остатки импульса.

Закрыл глаза, откинулся в кресле.

Где-то там, впереди, среди песков, бетона и сухих гор, меня ждал томограф. Меня ждала правда. Или ложь. Может быть, чтобы вспомнил звёзды по-настоящему. А может, мне просто что-то показали.

Вопрос не в том, был ли это сон. А в том – чей он был.

И если они решат, что моё видение стоит дороже, чем его цена на входе, тогда, возможно, мне и правда придётся не просто отбиваться. А отрубать шаловливые ручонки по самые плечи. И у меня есть чем….

Над старой бетонной полосой, раньше такие делали для принятия самолетов, сейчас не нужная, но оставшаяся, как реликт – грубой, потрескавшейся полосой в серо-коричневом море пустоши – повис ровный, почти вибрационный гул. Пронёсся по заброшенным ангарам, отразился от растрескавшихся стен бункеров и вымерших антенн. Шум не резкий, не угрожающий – скорее тяжёлый, сдержанный, как дыхание чего-то большого и уверенного в себе.

Старший инженер центра – мужчина лет пятидесяти, в поношенной ветровке и очках с толстыми линзами – поднял голову. Его глаза скользнули по небу, отражаясь в полированной кромке визора. Он щурился сквозь слабый песчаный туман, не отпуская из рук планшет с отметками.

– Идёт, – сказал он, не поворачиваясь. – На автопилоте. Без сопровождающих.

Рядом стояла женщина в чёрной форме с эмблемой проектной группы на рукаве. Волосы убраны в узел, планшет прижат к груди. Её губы плотно сжаты, в голосе чувствовалась скука: