Дом внезапно показался Джин пустым. Она откупорила вторую бутылку и чуть ли не залпом выпила бокал. Не глупи, велела она себе. С такими, как Джордж, никогда ничего не случается. А если случается, они сразу звонят домой (как, например, когда ему в глаз попал осколок стекла в Норвиче). На случай, если он окажется в больнице, в кармане его куртки хранится листок бумаги с телефоном Брайана, адресом коттеджа и, вполне возможно, нарисованной от руки картой местности.

Почему в голову лезет чушь? Всю жизнь Джин за что-то переживала: как бы дети-подростки не попробовали наркотики на вечеринке, не дай бог забыть о чьем-то дне рождения, проверить, не оставила ли Кэти включенную плойку на ковре в спальне…

Налив новый бокал вина, она некоторое время пялилась в телевизор, однако не могла усидеть на месте. Вымыла посуду. Навела порядок в холодильнике. Почистила раковину, промыла сток горячей мыльной водой, протерла решетку. Связала пакет с мусором и вынесла во двор. Стоя возле контейнера, услышала гул полицейского вертолета. В грязно-оранжевом небе над центром города висел черный силуэт, от которого спускался пучок лучей. В голову закралась глупая мысль, что полицейские ищут Джорджа.

Джин вернулась в дом, заперла дверь и поняла: если в ближайший час ничего не выяснится, придется звонить в полицию.

Следующие пару дней Джейми прожил точно зомби и без боя сдал роскошный особняк в Дартмут-парке Джону Вуду, потому что замечтался о Тони, вместо того чтобы угождать престарелым владельцам. На третий день он сделал из себя посмешище, напутав с текстами и выдав на Primelocation.com объявление о продаже квартиры-студии на третьем этаже с бассейном.

Джейми решил – пора взять себя в руки. Нашел в бардачке диск «Клэш», врубил на полную громкость и принялся мысленно составлять список грехов Тони. Курит в постели, не умеет готовить, бесстыдно портит воздух, стучит ложкой, бесконечно твердит о трудностях установки окна «Велюкс»…

Дома он торжественно разломал диск на две части и выбросил в мусорное ведро. «Если Тони хочет вернуться, пусть сам делает первый шаг. Я не собираюсь ползать перед ним на коленях. Жить одному гораздо лучше. Во всех отношениях».

К вечеру центральные улицы заполонили толпы молодежи, спешащие в бары и клубы. В поисках тишины и покоя Джордж спустился по Бридж-стрит к реке. Заодно ему хотелось выяснить, почему над головой летает полицейский вертолет. На набережной происходило нечто важное и интересное. На обочине дороги стояли «Скорая помощь» и полицейский автомобиль с мигалками.

Обычно Джордж старался держаться подальше от всяческих происшествий, не желая уподобляться праздным зевакам. Однако сегодняшний день трудно было назвать обычным. Вертолет висел так низко, что вибрирующий шум отдавался в голове и плечах. Джордж стоял у входа в китайский ресторан, грея руки в карманах. Прожектор вертолета чертил ломаные линии на поверхности воды.

Кто-то упал в реку. Порыв ветра донес до Джорджа потрескивающий шум рации и улетел прочь. Ужасающе прекрасно. Как в кино. В жизни так не бывает. Продолговатое желтое окошко «Скорой помощи», плывущие вверху облака, рябь на воде от вертолета, все восхитительно яркое. Ниже по течению двое парамедиков в светящихся желтых куртках методично двигались вдоль берега, светя фонариками и тыча длинным шестом в воду.

Очевидно, ищут тело, подумал Джордж. Коротко взревела сирена. Хлопнула дверца. Он посмотрел вниз. Прежде Джордж не видел реку столь близко. Тем более – вечером и при таком высоком уровне воды. Он никогда не боялся утонуть, хорошо плавал. Сорок дорожек каждое утро, если останавливались в отеле с бассейном. Когда перевернулась моторка Джона Зиневски, Джордж, конечно, испугался, но ему даже в голову не пришло, что он может утонуть.

Сейчас все было по-другому. Река стремительно бурлила, извивалась, создавала водовороты и перекатывалась через себя, словно гигантский зверь. Накатывала на опоры моста, как лава, обливающая скалу, и исчезала в черной темноте. Джордж внезапно понял, какую мощную силу представляет собой вода, движущаяся огромной массой, словно смола или патока. Она может утащить на дно или размазать по бетонной стене даже самого лучшего пловца.

Кто-то упал в воду. До Джорджа вдруг дошло, что это значит. Обжигающий холод, отчаянное стремление ухватиться за что-то на берегу, скользкие от мха камни, хруст ногтей, стремительно тяжелеющая одежда… А может, он сам того захотел? Бросился в воду. Не пытался выбраться и боролся лишь с самим собой – с собственным стремлением к свету, жаждой жизни.

Джордж вообразил человека, уплывающего в темноту. Вспомнил, что говорится об утопленниках в книге «Как мы умираем». Они пытаются вдохнуть воду, дыхательные пути перекрывает спазм, чтобы защитить мягкие ткани легких. Чем дольше они не дышат, тем больше слабеют. Начинают заглатывать воду и воздух. Вода с воздухом взбиваются в пену, и весь мучительный процесс становится необратимым. Из-за пены они задыхаются. Все эти подробности живо запечатлелись в памяти Джорджа. Начинается рвота. Мерзкая жижа заполняет рот, и в этом последнем вздохе, когда нехватка кислорода в кровотоке наконец убирает спазм дыхательных путей, они давятся водой, воздухом, пеной, блевотой…

Джордж спустился к реке пять минут назад. Увидел вертолет минут за десять до того. Кто знает, через сколько подняли тревогу и как быстро прибыл вертолет. Попавший в воду давно мертв. Джорджу стало страшно, как в поезде, однако он сумел подавить страх. Его утешало, что он мог представить себя участником этой трагедии. Так же, как мог представить мирную смерть, если играет подходящая музыка. Вроде адажио Барбера, которое почему-то начинают исполнять на канале «Классика», стоит только ему сесть в машину.