Еще пять секунд, и она слетит с катушек.

– Не хочу, – заявил Джейкоб. – Скучно.

– Пожалуйста, иди наверх. Я скоро приду. Давай, я помогу тебе раздеться.

– Не хочу раздеваться. Хочу лимонад с монстрами.

– Ради бога, Джейкоб, – взмолилась Кэти, – немедленно иди к себе!

На секунду ей показалось, что Рэй сейчас применит свои знаменитые дипломатические способности и силой мысли убедит Джейкоба спокойно уйти наверх, а ее хватит удар от чудовищной глупости происходящего. Но Джейкоб топнул ногой и заявил:

– Ненавижу тебя!

И гневно удалился, так и не сняв капюшона, как сердитый гном.

Кэти повернулась к Рэю:

– Я всего лишь выпила кофе с отцом моего ребенка. Мне хотелось поговорить. И если ты думаешь, что я выйду замуж за человека, который так себя ведет, ты заблуждаешься.

Рэй молча посмотрел на нее, встал, надел куртку и вышел, хлопнув дверью.

Господи! Кэти вернулась в кухню, ухватилась за край мойки и крепко держалась за нее несколько минут, чтобы не напугать Джейкоба криком и ничего не разбить. Выпила молока из холодильника и поднялась наверх. Джейкоб сидел на кровати, напыжившись, все еще в капюшоне, как всегда после родительских ссор. Будто ждал такси, которое отвезет его в детский дом.

Кэти села рядом и притянула сына к себе.

– Извини, что я рассердилась.

Маленькие ручки обвились вокруг ее шеи.

– Ты ведь тоже иногда сердишься?

– Да, сержусь, – признал он.

– Я все равно тебя люблю.

– И я тебя люблю, мамочка.

Они посидели молча.

– А куда пошел папа Рэй? – спросил Джейкоб.

– Не знаю. Вышел. Он не любит ссоры.

– Я тоже.

– Знаю, – сказала Кэти.

Она сняла с него капюшон, вытащила из волос ворсинку и поцеловала.

– Я люблю тебя, бельчонок. Больше всего на свете.

Джейкоб высвободился из объятий.

– Хочу играть с грузовиком.

Джордж доехал на автобусе до Питерборо и снял номер в отеле «Собор». Он не любил дорогие отели. В основном из-за чаевых. Кому давать, в каких случаях, сколько? Богатые знают это интуитивно и не боятся кого-то обидеть. А такие, как он, всегда путаются и получают в итоге плевок в яичницу. Правда, сегодня подобные пустяки его не волновали. Из-за шока. Джордж знал, что неприятное чувство вернется, но пока не до этого.

– Ваша кредитная карта, сэр.

Джордж положил кредитку в бумажник.

– И ключ от вашего номера. – Клерк повернулся к носильщику: – Джон, проведите мистера Холла.

– Я сам найду, – сказал Джордж.

– Третий этаж, налево.

Оказавшись в номере, Джордж вывалил вещи из рюкзака на кровать. Повесил в шкаф рубашки, свитера и брюки, а нижнее белье сложил в выдвижной ящик. Достал из рюкзака всякие мелочи и аккуратно расставил на столе. Помочился, вымыл руки, вытер их чудесным пушистым полотенцем и ровненько повесил его на теплую вешалку.

Пока все идет неплохо, учитывая обстоятельства. Джордж налил в пластиковый стаканчик виски из маленькой бутылочки в мини-баре. Выпил, закусил орешками из пакетика, обозревая неровный ряд крыш за окном. Проще не бывает. «Поживу несколько дней в отеле, а потом сниму что-нибудь. Небольшую квартиру или домик за городом», – думал он.

Прикончив виски, положил в рот новую горсть орешков. «Теперь буду сам распоряжаться своей жизнью. Сам решать, что делать, с кем общаться, как проводить время. Если смотреть объективно, это к лучшему. – Он завернул пакетик с арахисом и положил его на стол, сполоснул стакан и вытер его салфеткой. – Без восьми минут час. Надо перекусить и вздремнуть».

Когда Дэвид уехал, Джин накинула халат и спустилась в кухню. Все вокруг сияло. Цветы на обоях. Белоснежные сугробы облаков высоко над деревьями в дальнем углу сада. Она сделала кофе и сэндвич с ветчиной и проглотила две таблетки парацетамола, чтобы унять боль в колене. Сияние начало потихоньку тускнеть.

Наверху, в объятьях Дэвида, это казалось возможным – все бросить, начать новую жизнь. Теперь, когда он ушел, сама идея выглядела нелепой. Дичь какая-то. Так бывает только в кино.

Часы на стене. Счета в подставке для тостов. Блюдо для сыра с листиками плюща. Вся жизнь на ладони, как фотографии в альбоме. Вот они с Джорджем стоят перед церковью в Давентри, ветер сдувает с деревьев оранжевое конфетти листьев, а настоящий праздник начнется только на следующее утро, – они оставят родных и уедут вдвоем в Девон в бутылочно-зеленом «Остине».

Когда родилась Кэти, Джин целый месяц пролежала в больнице. Джордж приходил каждый день, приносил рыбу с картошкой фри. Джейми на красном трехколесном велосипеде. Дом на Кларендон-лейн. Обледеневшие изнутри окна в ту первую зиму и твердые, будто жестянки, простыни. Все такое надежное, прочное, славное. Чего еще можно требовать от жизни?