В тот вечер у нас закончилось последнее зерно, и что мы будем есть дальше, никто не знал.

— Лучше бы поскорее выйти из этого проклятого леса, — проворчал Бран Бресал. Мы совещались у костра, пока другие воины подъедали остатки, а мы думали, что делать дальше. — Должен же у него быть конец!

— Конец есть у всего, — заметил я. — Без мяса и еды мы скоро ослабнем. А тогда какие из нас спасатели?

— У нас есть лошади, — напомнила Ската. — Хотя каждая лошадь, которую мы съедим, будет означать, что еще один воин пойдет пешком.

— Никогда не ел конину, — пробормотал Кинан. — И сейчас не собираюсь.

— А вот мне приходилось, — сказал Тегид. — Это мясо. Греет живот и укрепляет мышцы. А они нам понадобятся.

Я помнил время, о котором говорил Тегид: наш поход в Финдаргад в северном Придейне. Тогда, как и сейчас, была зима. Мы шли к крепости Мелдрона Маура, а за нами шли кораниды, демоны лорда Нудда. Мы нещадно мерзли, голодали, и все-таки шаг за шагом приближались к крепости. Сейчас мы не мерзли, но голод нам грозил.

— Да нет ничего хорошего в том, чтобы съесть лошадь, — взорвался Кинан. — Это уж самое последнее дело!

— Возможно, — согласилась Ската, — но бывает и хуже.

Я поднял голову на звук шагов. Подошел встревоженный Эмир. Он обратился к Тегиду.

— Пандервидд, я насчет Алана. Думаю, тебе стоит навестить его.

Не сказав ни слова, Тегид поспешил прочь.

— Что там случилось? — спросил Кинан, вставая. Бран еще раньше готов был идти вместе с Эмиром. Так что мы пошли все. Эмир рассказывал:

— Гаранау нашел его сильно отставшим, — сказал Ворон, указывая на дорогу позади. — Была его очередь идти пешком, но когда мы ставили лагерь, его не оказалось. Гаранау поехал искать его.

Алан сидел, сгорбившись, у костра. Остальные Вороны нерешительно топтались рядом. Никто ничего не говорил, но все подались ближе, когда Тегид опустился на колени перед их раненым собратом по мечу.

— Алан, — тихо проговорил Бард, — говорят, ты решил отдохнуть на дороге?

На лице Алана появилась слабая улыбка, но в глазах таилась боль, а кожа блестела от пота.

— Ну, — ответил он бодрым тоном, — видишь ли, я, наверное, немного недоспал. Вот и остановился…

Ската тоже встала рядом с ним на колени.

— Покажи-ка свою рану, Алан, — проговорила она, кладя руку ему на плечо. Хотя прикосновение было совсем легким, Ворон охнул. Лицо его посерело.

Она осторожно потянулась, чтобы расстегнуть брошь, удерживающую плащ. Алан слегка покачал головой.

— Не надо, пожалуйста.

— Позволь нам помочь тебе, брат, — тихо сказал Тегид.

Алан поколебался, затем закрыл глаза и кивнул. Ската ловко расстегнула плащ. Алан не мешал ей, и вскоре плечо обнажилось. Рваный рубец тянулся от верхней части плеча к лопатке.

— Принеси факел, — скомандовал бард, и мгновением позже Найл уже стоял рядом с факелом.

Тегид взял факел и поднес свет ближе.

— Ох, Алан! — выдохнула Ската. Несколько Воронов что-то забормотали, Бран отвернулся.

— Вы же храбрые воины! — тихонько воскликнул Алан. — Неужели царапин раньше не видели?

На его сиарке была небольшая дырка и почти совсем не видно крови; царапина смотрелась не очень плохо, но тело под ней выглядело опухшим и воспаленным, с ужасным черно-зеленым оттенком.

Тегид внимательно изучил плечо, осторожно ощупывая его кончиками пальцев.

— На ощупь рана горячая, — сказал он. — Это лихорадка.

Ската коснулась ладонью лба Алана и почти сразу отдернула руку.

— Да ты горишь, Алан.

— Наверное, слишком близко к костру сидел, — попробовал он пошутить. — Знобит что-то.

— Врать не буду, брат, — сказал Тегид, передавая мне факел и снова садясь на корточки перед Аланом. — Дела плохие. Рана загноилась. Надо вскрывать и чистить.

Алан закатил глаза, пробуя показать раздражение, но на самом деле он воспринял приговор с облегчением.

— Столько суеты из-за простой царапины?

— Алан, если это царапина, — сказал Кинан, — то мое копье — детская палочка! — Судя по его виду, он просто больше не мог сдерживаться.

— Мне нужна чистая вода и чистая одежда, если она есть, конечно, — нетерпеливо приказал Тегид. Кинан сразу ушел, забрав с собой Найла. — А еще мне нужен нож, — продолжал бард, — и чтобы чистый был.