Я не позволял себе даже думать о том, что с ними могло случиться. Осталась единственная мысль: найти Гэвин. Моя жена, моя душа должна вернуться невредимой.

Дастун наращивал темп. Казалось, он знал, куда ведут следы, и неизменно находил их на каждом следующем пятачке. А мы следовали за Вороном вдоль хребта в темноте ночи Соллена, молча, надеясь на нашего проводника.

Потом тропа свернула в долину. Здесь не было снега, и мы ее тотчас потеряли. Нам пришлось разойтись, что отыскать безопасный спуск.

— Возможно, утром мы снова возьмем след, — виновато сказал Дастун, когда мы остановились в начале долины посовещаться. — На голой земле его не заметишь.

— Ты же понимаешь — это моя жена ушла. Не буду я ждать до утра.

— Лорд, — сказал Дастун, — дневной свет не за горами.

При этих словах я поднял голову. Дастун был прав: светало. Ночь прошла мимо меня пятном света от факела на снегу.

— Хорошо. Что ты посоветуешь?

— Бесполезно шарахаться в темноте. К тому же мы могли сами затоптать следы, даже не заметив. Отдохнем. Дождемся света, тогда посмотрим.

— Так и сделаем, — согласился я. — Прикажи остановиться, а я поговорю с Кинаном.

Я услышал, как Дастун командует привал, и направился туда, где по моему предположению должен был быть Кинан. Его люди проезжали мимо меня, вперед, туда, где остановился Дастун. Заметив Гвейра, я спросил, где Кинан, и он указал на два факела, мерцающие поодаль. Я подъехал к ним.

— Почему остановка? — спросил Кинан. — Нашел что-нибудь?

— След потеряли, — ответил я. — Пока солнце не взойдет, нет смысла идти дальше.

— Да, лучше подождать, — согласился Бран.

— Дело не в этом, — коротко ответил я, — мы должны их найти, но придется ждать до света.

— Ночь холодная, — беспокоился Кинан. — Они не собирались ночевать.

Услышав слова Кинана, я понял, что ни разу не подумал о том, что женщинам придется заночевать на тропе. Мне это и в голову не пришло, потому что я ни на мгновение не верил, что они просто заблудились. Наверное, можно было предположить и такое, но я помнил о возможности вторжения, потому думал совсем о другом.

Предположение Кинана давало слабую надежду. Возможно, они действительно забрели слишком далеко и были вынуждены заночевать на тропе, вместо того чтобы попытаться вернуться в Динас Дур в темноте. Возможно, одна из лошадей ранена, или… да что угодно могло случиться.

Мы подъехали к Дастуну и остальным. Одни быстро натаскали сухого кустарника со склона и разожгли костер. Другие отвели лошадей к ближайшему ручью на водопой. Я спешился, отдал повод одному из воинов и, закутавшись в плащ, сел на покрытый инеем камень.

Дрожа от холода в ожидании восхода солнца, я вспомнил о сигнальном костре и сразу встал.

— Алан! Алан Трингад! Сюда, ко мне!

Алан появился очень быстро, почти мгновенно. Он прикоснулся тыльной стороной ладони ко лбу.

— Господин?

— Алан, — сказал я, положив руку ему на плечо, — ты помнишь штабель бревен, который мы нашли на хребте?

— Конечно, господин.

— Отправляйся туда, прямо сейчас. Посмотри, в каком он состоянии. Вернешься, доложишь.

Не сказав ни слова, воин развернулся и поскакал вверх по склону. Я вернулся к камню и снова сел. На востоке забрезжил рассвет. Темные облака плыли низко над головой, задевая вершины гор. Далеко на севере над линией облаков виднелись белоголовые вершины. Ветер поднялся вместе с солнцем, он порывами задувал с востока. Скорее всего, до конца дня выпадет мокрый снег.

Я забеспокоился и снова сел на лошадь.

— Теперь тебе хватит света? — спросил я Дастуна.

Бран, стоявший рядом с ним, вмешался:

— Лорд Лью, позволь нам поискать след, а когда найдем, мы тебе скажем.

— Я поеду с вами. — Я развернул коня к склону.

Мы все еще искали след, когда вернулся Алан. Рядом со мной был Кинан, и Алан, казалось, не хотел говорить при нем.

— Ну, что ты нашел? — потребовал я.

— Господин, — сказал он, — костер горел.

— Когда?

— Трудно сказать. Там только пепел, и он холодный.

Услышав это, Кинан повернул голову.

— Какой еще костер?

Я быстро рассказал ему о штабеле двор, сложенных на хребте.

— Так вот, он и горел, — сказал я.

У Кинана отвисла челюсть.

— Clanna na cu! — прохрипел он сквозь стиснутые зубы. — Сигнальные огни на хребте и чужие в долине — а мы позволяем им кататься в одиночестве!

Он не упрекал меня в недостатке бдительности, но в этом не было и необходимости; я все равно почувствовал боль от его невысказанного обвинения. Как я мог позволить этому случиться?