– Лер, я не знаю, – говорит Юлька. – Но выглядит он… Не сказать, что доволен, цветет и пахнет. Постарел будто лет на пять за это время.

– Может, он хочет развестись? – предполагаю я.

Ну действительно… Зачем ему ещё меня искать? Вот только я боюсь. До паники боюсь, что он заберёт у меня ребенка. Понимаю, это иррациональный страх, он у меня на уровне инстинктов. И появился он в тот же момент, когда в роддоме мне положили ребенка на грудь.

– Не похож он на человека, которому нужен развод, – ни черта не успокаивает меня Юлька. – Лер… Я не знаю. Какой-то сюр просто. Может, все было не так изначально, – задумывается она.

Нет, только не думать об этом! Не вспоминать, не анализировать, не предполагать. Я этим занималась первое время, пока не поняла, что это меня убивает морально.

– Хватит, Юль, – почти умоляю подругу. – У меня новая жизнь, и в ней нет места прошлому.

Это я тоже решила, когда родила. Смотрела на крохотное личико, перебирала маленькие пальчики, слушала сопение и понимала: я сделаю все, что смогу, лишь бы моя дочь была счастлива. А для этого мать должна быть счастливой.

Все переживания о прошлом я закрыла на замок и выбросила ключ. Живу ради себя и дочери, а вот ее отец никак не может остановиться. Какая-то навязчивая идея – найти меня.

– Ладно, Лерик, звони, – понимает меня Юлька. – И жду видеосвязь с нашей принцессой.

Сижу ещё некоторое время на скамейке, переваривая разговор. В таком состоянии я к ребенку не пойду. Пять минут, чтобы привести мысли в порядок. Мне нужно пять минут.

Может, и стоило бы попросить Юльку, чтобы больше никогда не поднимала эту тему, но из-за меня, по сути, Тимур и не оставляет ее в покое.

– Он меня не найдет, – говорю сама себе уверенно и поднимаюсь, набирая номер соседки.

– Да, Лерочка, – отзывается она. – Мы с Кристиной гуляем в парке у водохранилища.

– Ждите, скоро буду, – отвечаю я.

Мне сейчас нужна доза моего личного успокоительного. Обнять свою крошку, поцеловать пухлую щёчку, увидеть самую красивую улыбку в мире. Рядом со мной моя малышка, а большего мне и не надо.

Только все равно одна мысль настойчиво бьётся в голове. Пусть я убеждаю себя, что никто нас не найдет, но ведь людям зря не говорят…

Кто ищет, тот всегда найдет.

Тимур

Полтора года назад

– Мне нужен наследник, Лера. Не от тебя, так от другой.

Говорю, а самому от себя тошно. И ее глаза… Но так надо. Давай, Лера, пойми меня правильно, ты же умная.

– Хорошо, – отзывается она тихо. – Будь счастлив с ней, если сможешь. Но, уверена, ты пожалеешь. Я ухожу, Тимур.

– Мы продолжим этот разговор дома, Лера. Дома! – повторяю с нажимом.

Для меня это специально разыгранный в офисе спектакль, но не для нее. Хотя и Артем, и Марат должны были ей намекнуть. Но угрозы Баринова ещё невыносимее, чем взгляд Леры.

«Ты пожалеешь…» – эхом раздается в голове.

Знала бы ты, Лера, как мне тяжело все это говорить. Я уже жалею, но все ещё надеюсь. Смотрю в спину удаляющейся жене, а потом перевожу взгляд на замерших сотрудников.

– Расходимся, цирк окончен, – произношу громко.

Сплетни по офису расползутся быстро, в этом я уверен. И сегодня же в таком случае должны и до Баринова дойти.

Поднимаюсь к Марату и устало падаю на диван. Друг молча рассматривает меня, пока наконец не замечает:

– Хреново выглядишь.

– Ага, – соглашаюсь я. – Чувствую себя не лучше.

– Думаешь, она поняла? – Марат меня просто наизнанку выворачивает своими вопросами.

Я, казалось бы, все рассчитал, но кто-то может разыграть и свою карту. Как, например, Оксана со своим приездом. Да, в любом плане есть свои слабые места.

– Марат, – качаю головой, – если я ее потеряю, то все. Мне больше ничего не нужно будет. Но и подвергать ее опасности я не могу. Это я просто не переживу.

– Понимаю, что ты не хотел Леру впутывать во все это… дурно пахнущее, – в свойственной ему манере говорит друг, – но кто-то ее уже впутал. И теперь тебе будет ещё сложнее. Ладно, давай переходить к нашим баранам. Предполагать мы можем разное, но я тебе так скажу, – тон Марата не сулит никаких приятных вердиктов. – Обиженная женщина не будет думать рационально. И то, что я тебе помог в этом спектакле, привез ее в офис, меня самого не очень радует. Но если так надо, то надо.

Домой я приезжаю через пару часов, и все мои надежды рушатся карточным домиком. Аделина сидит на террасе, попивая кофе опять с семилетним. Увидев меня, тетя хватается за сердце и едва не роняет чашку.

– Тимур, черт возьми! – смотрит на меня с осуждением. – И что все это значит?

– Лин, все хорошо. Жив-здоров, – подхожу и целую ее в макушку. – Лера дома?

– Не появлялась, – отвечает Аделина. – Такое впечатление, что я одна ничего не понимаю.

Нет, Лина, не ты одна… Лера меня тоже не поняла. Но я знаю хотя бы, где ее искать. Мне надо ей все объяснить. Надо сказать, что это была постановка для греющих уши. Я бы никогда в жизни не стал устраивать семейные разборки посреди офиса. И Лера об этом должна знать.