— Откуда ты?!. — восклицает Хоу Ган.

— Твой отец уже все сказал, — пожимает плечами Сяо Ши. — Впрочем, это уже не имеет значения. Неважно, что я планировала или хотела. Сейчас я стою здесь и думаю: да идите вы к черту! Как-нибудь справлюсь без твоей помощи. Мне больше нечего сказать. Пока.

— Вот и хорошо, — отвечает Хоу Ган с наигранным равнодушием. — Цели видеться со мной у тебя больше нет. Не вмешивайся в мою жизнь. Если твое последнее слово — что ты справишься сама, я могу только выразить признательность.

Сяо Ши решительно кивает.

— Если смогу, буду периодически перечислять средства на счет, — добавляет сын чиновника, его тон становится деловым, почти отстраненным. — Только если этот ребенок действительно мой. Но я тебя предупреждаю — это односторонняя связь. Не звони, не пиши. Я люблю другого человека, а с тобой просто развлекался. Не создавай иллюзий. Я сразу сказал — один раз и все. А ты смеялась и говорила, что иногда в убогом курятнике можно вырастить феникса. Расти своего феникса сама, без меня. Чем смогу — помогу, но на расстоянии.

— Без проблем, — спокойно отвечает Сяо Ши, её лицо становится непроницаемой маской, за которой невозможно прочесть эмоции. — Мы всё сказали друг другу.

Не дожидаясь продолжения разговора, она решительно поворачивается, открывает дверь и выходит из квартиры. Её шаги стремительно направляются к лифту.

Хоу Ган бросает виноватый взгляд на отца. В его глазах читается смесь стыда, страха и надежды на понимание. Ему хочется оправдаться, сказать, что, возможно, ребенок не его, что Сяо Ши могла быть с кем-то еще, но стоит ему открыть рот, как отец поднимает руку в предупреждающем жесте:

— Твои дела меня не касаются, — произносит Хоу Усянь. — Учись вести взрослую жизнь и нести ответственность за свои поступки. Цени, что я сейчас не поднимаю на тебя руку за такую подставу, хотя желание есть, — его взгляд становится жёстким. — Из любой плохой ситуации нужно делать хорошие выводы. Очень надеюсь, что эта история чему-то тебя научит. Хотя, кому я это говорю. Всё, оставь меня в покое.

Сын не спорит, не возражает, понимая, что сейчас любые слова только усугубят ситуацию. Он произносит единственное, что кажется уместным:

— Спасибо.

Как только дверь в комнату отца захлопывается, Хоу Ган тяжело вздыхает и запускает пальцы в волосы. Хорошо, что матери не было дома. Она бы просто так не успокоилась.

Как ни крути, но отец прав — пора учиться быть взрослым. Возможно, это означает финансовую помощь Сяо Ши и ребенку при сохранении дистанции. Возможно, придется рассказать Ван Япин, предпочтя горькую правду сладкой лжи. Хотя, зная Япин, она не простит. Возможно, лучше всё отрицать и надеяться, что проблема каким-то образом решится сама собой. Всё-таки ребёнок может быть чей угодно. И его в том числе.

Сколько бы Хоу Ган не прокручивал ситуацию в голове, идеального решения не существует. Каждый вариант требует жертв и компромиссов. Именно так и выглядит переход от беззаботной юности к взрослой жизни — серия трудных решений с непредсказуемыми последствиями.

Быть одинокой беременной женщиной в Китае — трудное испытание. С тиканьем часов Хоу Ган осознаёт, что скорее всего для родителей Сяо Ши стала позором, её явно склоняли к аборту. Несмотря на свою ярость и растерянность, он не может не испытывать к ней уважения. По крайней мере, она нашла в себе смелость прийти и сказать правду.

Выхожу на широкое крыльцо университетского корпуса после завершения последней пары и поворачиваю воротник, защищаясь от осеннего ветра. С минуты на минуту закончатся языковые курсы До Тхи Чанг, так что можно подождать. Вокруг кружат опавшие листья, золотисто-багряным ковром устилая дорожки университетского парка. Серое небо нависает над головой, предвещая скорый дождь.

Достаю из кармана вибрирующий телефон и вижу сообщение от Ли Миньюэ — она уже занимается бронированием билетов в Японию. В этот момент меня пронзает осознание критического упущения. Хлопаю себя ладонью по лбу с досадой и немедленно набираю её номер:

— Привет. Я уже всё оформляю! Вылет через четыре часа, — докладывает напарница.

— Так, подожди. Ты ещё не оплатила?

— Пока нет, — осторожно отвечает она, словно чувствуя подвох. — А что случилось?

— У меня нет японской визы.

В трубке воцаряется тягостное молчание. Практически ощущаю, как Ли Миньюэ перестраивает в голове наши планы, просчитывая альтернативные варианты.

— Как это нет? — произносит она с плохо скрываемым волнением. — Без визы тебя не впустят в страну, а оформление займёт время, которого у нас нет. Других легальных способов попасть в Японию я не вижу.