Тим, шестнадцатилетний брат Роз, позевывая, выглянул из-за шторки, которая делила комнату надвое. Многие девочки в Горести-Фолз лишились бы чувств, увидев его без футболки, но Роз обратила внимание только на нестираные баскетбольные шорты – Тим носил их, не снимая, всю неделю.

– Уже полдень? – Обычно Тим укладывал волосы гелем, так что они топорщились шипами, но, поскольку он только проснулся, челка свисала ему на лицо второй шторкой. Тим посмотрел на младшую сестру, потом на Роз и Парди. – Вы знали, что Лик умеет отжиматься на одной руке? Это муи инкреибле [3] .

– А она рассказала вам про мое грандиозное шоу? – нетерпеливо перебил Алфи.

Лик тут же перестала прыгать:

– Я сделала кучу листочков.

Алфи схватил охапку кислотно-розовых с оранжевым листовок и протянул их Роз:

– Флаеры. Для моего большого дебюта.

– Ох, братец, – пробормотала Роз.

Алфи в последнее время стал просто одержим идеей сделать карьеру в стендапе, несмотря на то что жюри шоу талантов в начальной школе Горести-Фолз посчитало его выступление «слишком смелым», чтобы показывать публике.

Тогда Алфи решил взять дело в свои руки. Листовки, рекламирующие шоу «Алфи на сцене: Шутки про вас», обрамлял геометрический орнамент. Надпись на них была выведена жирным шрифтом, а внизу был нарисован Алфи со всклокоченными рыжими волосами, напоминавшими клоунский парик, и поднятыми вверх большими пальцами. «СМЕШНО?» – спрашивал он зрителей.

– Не понимаю, откуда тут вопросительный знак, – сказал Алфи, заглядывая Роз через плечо. – По идее тут должно быть написано: «Смешно!» Как будто отзыв. Людям нравятся восклицательные знаки.

– Ты сама их сделала? – спросила Роз младшую сестру.

Лик снова начала прыгать на кровати.

– Люди иногда смеются над шутками Алфи!

– Иногда? – переспросил Алфи.

– Милая, – сказала Парди, нежно сжимая плечо Лик, – а кроме этого, ты ничего не делала?

Лик яростно замотала головой, потом вытащила большой палец изо рта.

– Это было после ужина. А до ужина я играла с Гусом на заднем дворе, а до этого я спала, потому что устала после похода на почту.

– На почту? – Брови Парди вопросительно изогнулись.

– Ты ходила туда одна? – уточнила Роз.

Лик кивнула:

– Я должна была отнести посылку.

– Какую посылку?

– Ту, о которой говорилось в записке, – раздраженно ответила Лик, как будто объясняла им очевидные вещи.

– В записке? – моргнула Роз. – В какой записке?

– Той, которая прилагалась к печенью.

– Лик. – Роз присела и положила руки сестре на плечи. – Расскажи нам все, что ты помнишь о записке.

– И о печенье, – добавила Парди.

– Кто-то испек печенье? – навострил уши Алфи.

– Почтальон принес розовую посылку, – сказала Лик. – Чип сказал, что это подарок для Базилик Чудс, за то, что она такая милая.

Чип, бывший морской пехотинец, помогал им управляться с делами в пекарне. Он бы ни за что на свете не отдал Лик посылку от неизвестного отправителя, прежде ее не осмотрев. Это могло значить лишь одно: если в посылке и было что-то странное, это тщательно спрятали от чужих глаз.

– Там лежало печенье размером с мое лицо! – Лик улыбалась широко, как тыква на Хеллоуин, демонстрируя не один и не два выпавших зуба. – Черное, с белой глазурью, и я съела его целиком. Ну, кроме письма, которое было внутри.

– Огромное печенье с глазурью и предсказанием? Вкуснотища! – Алфи облизнул губы. – Мам, нам стоит начать такие продавать! Мы заработаем миллионы! Те, что раздают в китайских ресторанчиках, уже никому не нравятся.

Парди рассеянно похлопала младшего сына по буйным рыжим кудряшкам.

– Обсудим это позже. Лик, а ты попросила Чипа прочитать тебе письмо?

Лик покачала головой.

– Оно само себя прочитало! Велело мне спуститься, – она заговорщически огляделась, – в секретный подвал, взять там банку и отправить ее по одному адресу.

– Это очень важно, – сказала Парди. – Какую банку?

– Не помню, как она называлась, но, чтобы ее найти, я воспользовалась твоим каталогом, Рози! Банка была под номером три семь семь.

– Восхитительно, – сказала Роз, хотя испытывала прямо противоположные чувства. – И где сейчас это письмо?