— Знаете, Данила Степанович, до сих пор наш клан был только под Царём. Ни под кем больше. И каждый новый глава рода обязан был провести трое суток в Ледяном Подземелье.

— Миша, ты что опять несёшь? — вздыхает Мерзлотник и поворачивается к нему с тем выражением лица, которое означает «сейчас будет педагогика». — Я же тебя предупреждал…

Михаил почему-то рефлекторно прикрывает правое ухо, но не отступает.

— Отец, я говорю о наших традициях!

— Традиции рода Опчикарских действительно ценны, — соглашаюсь. — Но что вы хотите этим сказать, Михаил Семенович? — уточняю спокойно.

— Под нашей рязанской усадьбой выстроен целый ансамбль подземных ходов, — быстро продолжает Михаил, явно стараясь выглядеть увереннее. — Всё залито льдом. Там водятся аномальные звери, редкие виды. Наши предки их туда запускали. И, по традиции, новый глава клана должен провести там трое суток.

— Это не к клану относится — только к самому роду, — возражает Мерзлотник.

— Но раньше род Опчикарских был главным в клане, — замечает Михаил. — А потому и к клану тоже!

— Михаил Семенович, — говорю я, — тогда составите мне компанию?

Он моргает.

— Зачем?

— Чтобы вы лично убедились, что я эти трое суток действительно проведу в Ледяном Подземелье, — пожимаю плечами. — Не хочу, чтобы у вас остались сомнения в моем уважении к традициям рода Опчикарсикх.

Михаил оживает — наконец-то диалог по понятным правилам:

— С радостью, Данила Степанович.

— Ты не обязан, Данила, — вмешивается Мерзлотник, качая плешивой головой. — Это ритуал только для нового главы рода, а не клана.

— Мне не сложно, Семен Глебович, — пожимаю плечами. — Только я собирался взять с собой избранницу. Нам нужно провести там медитацию с одним артефактом.

Михаил фыркает:

— Медитацию? Там, в подземелье? Нам будет не до медитаций!

— Мы уж найдём время, — спокойно отвечаю я. — Поверьте, с этим проблем не будет.

Михаил нахмуривается. Он явно пытается понять — я издеваюсь или, правда, не боюсь их Ледяного Подземелья.

Я не жду, пока он решит, в какую ячейку меня класть. Разворачиваюсь и бросаю через плечо:

— Готовьтесь к погружению, Михаил Семенович.

Заипис, Та сторона

Феанор безрезультатно пытался купить себе корабль. Судовладельцы Заиписа, словно сговорившись, отворачивались при его приближении, теряя память, слух и зрение. Кто-то внезапно вспоминал о пожаре в трюме, кто-то — о том, что все суда ушли в плавание, а один даже начал заикаться и попятился в толпу.

Новость об инциденте с китами разнеслась по порту быстрее, чем дармовое вино по глоткам портовых грузчиков. А уж если «великаны с плавниками» на кого-то набросились — значит, судьба отметила его своей меткой. Таков тут обычай: связываться с проклятым — верный путь к убыткам, а заключить с ним сделку — всё равно что самому лечь на дно.

Никто не хочет иметь дело с тем, кого харкнула сама река.

— Чертовы суеверные людишки! — ругался Феанор перед зеркалом в дешёвой гостинице, где ему даже не выдали полотенце. Воителя неимоверно бесило, что он задерживался в городе. — Значит, Филинов все просчитал! Как же он бесит!

Тогда Феанор решил действовать иначе. Если не продают уже построенное — значит, сами строим с нуля. Он отправился в главную плотницкую артель Заиписа, прихватив с собой мешки золота. Был готов платить втридорога, лишь бы получить достойный корабль — пускай и пришлось бы его ждать несколько месяцев.

Однако вся артель оказалась занята под завязку: мастера расписаны на годы вперёд, и все без исключения трудятся на одного заказчика — так называемого «Короля Филинова». Они возводят амбары, пристани, жилые дома, склады — всё для альвов, что обживают Шпиль Теней, где внезапно выросло новое королевство под боком у Заиписа. Для Филинова — первоочередное внимание, для остальных — категорический отказ.

— Так значит, Филинов? Ну ладно, — прошипел Феанор, сжимая пальцы в кулак так, что хрустнули костяшки. — Не хотите по-хорошему — будет по-плохому.

Ночью он пробрался в контору одного из судовладельцев под лязг отмычки. В приёмной горел магический ночник, на полке дрожал горшок с сухим кактусом, а на столе уже через минуту лежал увесистый кошель с золотом. Без всяких церемоний — мол, считай, что сделка с Воителем состоялась.

После чего Феанор темными переулками направился к причалу. Стащил старую лодку и поплыл в открытое море. Корабль, который он давно приметил, стоял на якоре чуть за устьем, уже в пределах морской бухты — место уединённое, закрытое скалами.