Шрифт:
Он меня целует очень осторожно в этот раз. Тянется к губам так медленно, будто и сам тоже наслаждается этим моментом.
Прижаться на мгновение, отпустить. Прихватить губами верхнюю губу — и снова отстраниться. Дразня, цапнуть зубами нижнюю. Провести языком, заставить мои губы раскрыться. Покорять не грубой силой, не натиском — а томной неторопливостью, до самого сердца проникающей страстью, которая тем сильнее ощущается, чем больше он старается сдерживаться ради меня.
Коротко вздохнув, обнимаю за шею.
С тихим рыком — подаётся ко мне. Звякает за моей спиной жалобно какое-то стекло.
Позволяю углубить поцелуй, и оглушительный стук моего сердца повторяется эхом где-то в горах Таарна.
Его пальцы сжимаются на моём колене. А потом крадутся выше. Мурашки дружно обнялись, затаили дыхание и ждут.
Но я-то не такая легкомысленная, как они. Для меня это — уже слишком.
Я вздрагиваю и упираюсь чужаку ладонями в грудь. Отворачиваюсь, ненамеренно подставляя под поцелуй ухо.
— Моё спасибо было не настолько большое… — бормочу себе под нос. Он фыркает смехом прямиком мне в ушную раковину, и мои мурашки снова вопят и орут, что вот так прерывать праздник на самом интересном месте, не дождавшись распаковки подарков, это настоящее преступление!
— Тогда придётся усовершенствовать тебе ещё какую-нибудь формулу… — мурлычет кот мне на ухо и прежде, чем выпустить меня из лап, от души проходится языком — от мочки до самого кончика. У меня темнеет перед глазами.
Так что очень кстати, что он мне помогает спрыгнуть со стола. А потом ещё заботливо придерживает, подрагивая со смеху, пока я на ватных ногах кое-как добираюсь до лестницы. На дворе уже стемнело, а светлячки, судя по всему, решили сегодня лечь спать пораньше, как и мои мурашки, не дождавшись ничего интересного.
Кот страхует, чтоб я не упала — что в моём состоянии было бы не удивительно, и лезет по перекладинам прямиком за мной.
— Кстати, Ив! А где у тебя можно помыться?
Даже не знаю, как я не свалилась с лестницы, прямиком коварному кошаку в лапы.
Возможно, на это и был расчёт.
Глава 7
Во дворе уже совсем темно, сладко пахнут ночные цветы, грохочут сверчки.
Котик идёт за мной по тропке из древесных спилов через весь огород с двумя полными вёдрами воды, и судя по тому, как жжёт поясницу, смотрит опять куда-то не туда. У меня выпрыгивает сердце из груди и почему-то ужасно волнуюсь — и не только из-за жарких взглядов. Вся ситуация кажется… слишком интимной какой-то. Объяснять постороннему и недавно облизавшему мне ухо мужчине, как и где в моём доме можно мыться…
— Воду вот сюда! — сдавленно выталкиваю из себя, прячу глаза. — Мыло внутри.
Деревянная кабинка в углу моего огорода, и на ней, вделанное в крышу — моё очередное изобретение. Здоровенная железная бочка, в которой аккумулируется дождевая вода, труба идёт вниз, изгибаясь, через фильтры для улавливания мелкого мусора, который может попадать с деревьев. Дырчатая заглушка, через которую водичка проливается мелкими струями и массирует кожу. Напор можно регулировать через сложную систему клапанов, поворотный рычаг в стене на удобной высоте.
Летом и прохладной помыться можно, даже приятно остыть в жару. А зимой…
Кот одним лёгким движением поднимает полное ведро высоко над головой, балансирует, подставив под его донышко напряжённые пальцы. Игнорируя приставную лестницу рядом. Ему и роста хватает, чтобы наполнить бочку ведром сверху. Я сбиваюсь с мысли и просто слежу за тем, как перекатываются мышцы под загорелой кожей. Лунного света достаточно, чтоб залипнуть в нём в который раз, словно пчеле в меду.
Затаив дыхание, наблюдаю за тем, как со вторым ведром проделывает то же самое, не пролив ни капли.
Возвращается к колодцу, и снова. Так до тех пор, пока бочка не наполняется. У нас уже несколько дней не было дождя, и я как раз все остатки недавно истратила, надо было набрать. Вспоминаю, как я обычно мучаюсь, затаскивая тяжеленные ведра по лестнице наверх одно за другим, рискуя свалиться и переломать себе все кости, и снова тайком вздыхаю, что нельзя оставить котика насовсем. В качестве домашнего.
— Терпеть не могу ледяную воду, бр-р-р-р… — содрогается капризный теплолюбивый котище, — Только ради тебя, Ив!
Я стряхиваю с себя оцепенение.
— Прости! Забыла сказать. Мёрзнуть необязательно.
— Ты предлагаешь меня согреть? Отличная идея, идём вместе, — сверкает кот наглыми глазами, бликующими в темноте, и незаметно устраивает мне лапу на талию. Стряхиваю лапу и делаю шаг в сторону, а то меня уже подгребать поближе вознамерились.
— Ещё чего не хватало, дурак! — фыркаю. А фантазия включается помимо моей воли, и теперь в темноте есть два источника света. Его бликующие глаза и мои алеющие уши. — Я тебе воду, говорю, согрею сейчас!