Шрифт:
— Десять процентов. В середине 92 го. На офшорный счет.
— Три процента в конце 92го — кивнул я — остальное, в первом квартале 93 го. И дипломатия за вами.
— Договорились — сказал Леха.
Прощаясь, Березовский, с симпатией меня оглядев, сказал:
— Очень приятно было познакомиться, Саша — потом повернулся к Ряженову — ты знаешь, Леша…
— Нет — пресек его попытки Леха — не лезь к моим людям, Боря. И все у нас будет хорошо.
Я, не подавая виду, внутренне взоржал. Вплоть до 95го года, Березовский искал себе личного помощника. Пока не нашел Абрамовича. С которым, его познакомил Гусинский. Абрамович был у Гусинского в младших партнерах. И тут похожая история. Но быть при БАБе мне не интересно. Я и Леху то с трудом выношу. А уж Борис Абрамовича…
Сергей Викторович Буслов был в лирическом. Мое появление в нашем кабинете принял благосклонно, проворчав, что я в костюме вызываю у него стойкое желание меня звездануть по башке.
За прошедшее время, ситуация вырулила из Сереги моего реального заместителя. В мое отсутствие он много общается по нашим вопросам с самыми разными людьми, вкурсе всего, и плотно работает с той же Иркой Захаровой. Которая со мной общаться избегает. И никаких чувств, Алекс! Она, просто-напросто, не может поверить, что почти уже стопроцентный петербуржец Лукин, нашел себе москвичку! Какой, Саня, позор. Как она вернется, познакомь ее с Машей, а то ведь сожрет тебя Захарова, гадом буду.
— Мы с женой думаем новоселье устроить, вот к их приезду и подгадаем.
Я на это отвечал:
— Вот где ты рос, Серега? Ты понимаешь, что в лучшем случае, Маслова подружится с Захаровой и мне конец. А ведь они могут и поругаться, и тогда мне уж точно конец.
— Ну, поживешь в офисе, подумаешь.
— На Сиреневом.
— Не, Ирка уже мне сказала, что как вернется, туда заселится.
— А меня спросить?
— Да когда баб интересовало мнение мужчин, Сань?
— Намек понял, будем искать ей жилье.
Я, по быстрому, рассказал Сереге о состоявшейся встрече и итогах. Мы немного поворчали, и обсудили.
Буслов рассказал мне что и как, и где, в смысле, что все нормально, эшелон мазута завис между Вологдой и Архангельском но Родионыч уже там, все Ок.
Я потянулся к телефону, собираясь звонить в Архангельск, но он зазвонил сам. Судя по всему или междугородний или международный звонок.
— Лукин, слушаю — буркнул я в трубку.
— Здравствуйте, сеньор Лукин — сказала мне трубка на русском, с отчетливым и знакомым мне акцентом.
— Здравствуйте — ответил я — слушаю вас.
— Это хорошо, сеньор Лукин. Слушайте внимательно. Ваши сотрудники, сеньорита Захарова и сеньор Васин, находятся у нас. Что бы их освободить, вы немедленно должны прилететь в Берлин, и приготовить три миллиона долларов. Как и где мы их обменяем, обсудим на месте. Связь в Берлине будем поддерживать через вашего сотрудника, господина Штолле. Вы все поняли?
Я сглотнул. Пространство вокруг стало гулким и бесконечным. Потом я собрался, и заговорил на итальянском.
Глава 35
Перейдя на итальянский, я стал говорить оправданно медленно, как бы подбирая слова, и как бы мучительно вникая в ответы собеседника. Это дало мне возможность хоть как-то обдумывать разговор:
— Я вас понял, незнакомый сеньор. Однако вы, надеюсь, понимаете, что я могу не успеть добраться в Берлин к назначенному сроку? Достать сейчас билеты из Москвы…
— Мне наплевать на твои сложности, бамбино. — затараторил собеседник на итальянском — За каждый день задержки, мы будем отрезать у твоих сотрудников по пальцу, и присылать вашему Штолле.
— Очень хорошо, что вы об этом заговорили, сеньор. Сейчас сумма соглашения равна трем миллионам долларов. Каждый отрезанный у моих людей палец, уменьшает сумму на двести тысяч. И я должен убедиться, что сейчас с ними все в порядке.
Впрочем, мои ухищрения с затягиванием разговора были впустую. Мой собеседник, к моему полнейшему изумлению, прервать разговор не спешил. Он очевидно наслаждался. Ответ его был не краток, и содержал массу смутно понятных мне эфемизмов. Но суть, я понял:
— Vaffanculo! Слушай, ты, figlio di puttana, прекращай rompere le palle a qualcuno, и che boiata жри сам. Ты будешь в Берлине в понедельник?
— Я должен убедиться, что сейчас с ними все в порядке. Мой итальянский вам понятен?
— Chi cazzo…- пробурчала трубка, а потом из нее раздался голос Захаровой — Лукин, он такой урод, пошли его нахуй.
А потом ей, судя по всему зажали рот, и кажется, ударили.
— Убедился?!
— Вот тот удар, незнакомый сеньор, что сейчас получила сеньорита Захарова, стоит пятьдесят тысяч. Вы меня поняли? — Иркин плачущий голос вывел меня из себя.
— В понедельник, с десяти утра, сидишь у Штолле возле телефона. Никакой полиции! Тебе позвонят и скажут что делать. Иначе пожалеешь. — кажется, собеседник наконец сообразил, что я тяну время, и пытаюсь что то придумать. И просто бросил трубку.