Нет ничего недоступного медитирующему, – доносился до него голос Махариши, – потому что он открыт для бесконечности. А сознание, что ты открыт для бесконечности, это пространство, которое сотворило все живое.

«Вот оно! – озарило Лоу. – Вот как работает медитация: оставь позади серый дурман будней, закрой глаза и войди в царство космических вибраций. Музыка уже живет там. Просто раньше ты ее не слышал. Не бойся упасть в никуда. Внутренняя тишина – это озеро, в котором отражается потрясающая красота мира».

Turn on, tune in, drop out.

Проклятье, подумал Лоу, я разгадал тайну «Битлз». Почему на самом деле они приехали в этот ашрам. И почему им больше не нужен ЛСД. То, что Махариши именовал «космическим сознанием», в действительности что-то вроде огромного музыкального магазина с полками до неба. Там собрана вся мировая музыка. Бах, Элвис, «Битлз». Все песни, которые когда-либо были написаны. До сегодняшнего дня. Но поскольку в этом магазине время не играет роли, там хранятся и пластинки, которые еще никто никогда не слышал. Полное собрание музыки прошлого, настоящего и будущего. И у Джорджа Харрисона, давно медитировавшего, есть ключ от этого магазина. Когда он сидел с гитарой на веранде, он не сочинил песню, он нашел ее. Ему нашептывал космический суфлер, богиня музыкального магазинчика, а Джорджу оставалось только повторить мелодию. Чтобы стать музыкантом, Лоу нужен этот проклятый ключ от магазинчика. Будь он Джорджем Харрисоном, он уже давным-давно свои страдания преобразовал бы в музыку. Просто посмотрел бы в каталоге под буквой «Р», нашел раздел «Разбитое сердце», вытащил пластинку, которую еще ни разу не ставили на проигрыватель, и сочинил мировой хит. Так, значит, это не вопрос врожденной гениальности, это вопрос правильной техники!

Открытие так взволновало Лоу, что его «обезьяний mind» совершил скачок, обратив озеро внутренней тишины в бушующее море. Нужно умолкнуть, повторял он про себя, умолкнуть! Но чем больше он боролся с мыслями, тем назойливее они становились. «Ты не Джордж Харрисон, – дребезжал в голове голосок, – ты всего лишь обычный фанат, так что не воображай, понял?» Ладно, возражал Лоу, пусть я не Джордж Харрисон, но тогда мне хватит в качестве утешительного приза хотя бы какого-нибудь послания через дверь, ответа на чертов вопрос, кто же я, если не Джордж Харрисон, и что мне делать с моей жизнью, которая еще даже не начиналась.

Ответом явилась судорога в затекших ногах, которым никак не давалась поза лотоса. Лоу застонал и расправил ноющие конечности. Он чуть-чуть сдвинулся вправо, складной стул накренился, и Лоу почувствовал, как ветхая опора медленно, но верно подламывается. Он замахал руками, борясь с силой тяготения, но стул развалился, и Лоу приземлился на каменный пол. Все обернулись к нему, раздался смех.

– Что случилось? – спросил Махариши.

Черт, это он обо мне, подумал Лоу и попытался более-менее с достоинством встать. Однако нога, сведенная судорогой, не подчинилась.

– I am… sorry, – пролепетал Лоу.

– Don’t worry, – ответил Махариши. – Вы столкнулись с внутренним айсбергом.

По окончании сеанса Лоу хлопали по плечу, давали добрые советы, в особенности настаивая, что для сокрушения айсберга нет ничего лучше правильной мантры. Лоу никому не признался, что не может позволить себе обряд посвящения, и разыскал Марию. Увидев его, она отодвинулась от Рюдигера и спросила, как Лоу себя чувствует после столкновения.

– Все в порядке. Это был не айсберг. Просто судорога.

Мария улыбнулась и сказала, что на самом деле дух и тело – одно и то же. Он отвел ее в сторону:

– Мария, послушай. Можешь меня этому научить?

– Конечно. Но я не могу дать тебе мантру.

– Ладно. Тогда объясни мне все без мантры.

– Тут нечего объяснять. Все просто. Садишься, закрываешь глаза, дышишь спокойно и повторяешь свою мантру.

– И все?

Она засмеялась. Он позавидовал этому красивому, свободному, полному любви смеху.

– Все остальное – твой mind.

– Который я должен отключить?

– Ты не можешь его отключить. Для этого и нужна мантра. Ты концентрируешься на ее звучании, и mind затихает.

– Сам собой?

– Нельзя ничего желать. И ничего бояться. Нужно принимать все как есть.

– Все как есть?

Мария кивнула.

– И войну во Вьетнаме? – скептически поинтересовался он.

– Все. И прекрасное, и ужасное.

– А если все причиняет мне боль?

– Тогда принимай боль.

– Не могу.

– Это нетрудно. Нужно просто быть.

Просто быть, подумал Лоу. Его никто не учил «просто быть». Отец всегда что-то делал. Или хотя бы о чем-то думал. Чтобы в итоге получилось нечто разумное, что делает мир лучше. Все остальное означало болтаться. Бить баклуши. Быть ни на что не годным.

Мария загадочно улыбнулась.

– Представь, что ты сидишь на берегу реки. Ты смотришь на реку и в какой-то момент забываешь, что смотришь на реку. Понимаешь?