Но, судя по информации из новостей, сейчас всё северное полушарие ослепло, и могла произойти катастрофа.

Наконец он добрался до тепличного купола и приложил ладонь к сканеру. Раздался щелчок и шипение – вакуумный замок сработал, открывая массивный шлюз.

Войдя в камеру входа, Марсель дождался блокировки, когда индикатор над противоположным шлюзом загорится зелёным. Ален всё время ворчал на то, что приходилось каждый раз ждать, пока все замки и системы выравнивания давления внутри шлюза сработают, но с этим нельзя было ничего сделать. Арктическое земледелие было не просто блажью, а скорее полигоном для испытаний технологий строительства, которые будут применяться за пределами Земли.

Когда лёгкое шипение прекратилось, над противоположным шлюзом зажёгся зелёный индикатор, и Марсель, отперев магнитный замок, прошёл внутрь.

Несмотря на активную вытяжку, воздух тут был влажным, с терпким запахом почвы, напоминающим погреб. Куртка отца небрежно валялась на кресле у операционного терминала системы климат-контроля — устройства, которое Ален, кажется, знал лучше, чем свою собственную машину, несмотря на настороженное отношение к автоматизированным системам. Информационная панель отражала показатели температуры, влажности и содержания углекислого газа в воздухе — параметры, которые требовали постоянного мониторинга. Отец всегда говорил, что это сердце всего комплекса.

Облегчённо выдохнув, Марсель ускорил шаг. Отец найден – значит, одной проблемой меньше.

За операторской находилось главное помещение, где располагались стеллажи с грибами, устремляющиеся на три уровня вверх. Сейчас кадки, на подвесных механизмах, пустовали, ведь семья только недавно собрала полный урожай. Вдоль стен тянулись сети труб с питательными растворами, а на каждом уровне висели лампы полного спектра, имитирующие естественное освещение. Видимо, отец решил начать приготовления к следующему циклу, хоть субстрат ещё не дозрел.

Марсель пошарил взглядом по просторному помещению и заметил Алена на втором уровне. Тот возился с одной из стоек, предназначенных для зарядки дронов-опрыскивателей. Четыре небольших автономных устройства висели на магнитных креплениях, ожидая запуска. Эти машины использовались не только для опрыскивания, но и для мониторинга — они могли автономно сканировать состояние урожая, определять влажность субстрата и даже фиксировать малейшие признаки грибковых заболеваний. Время от времени необходимо было проводить техосмотр из-за повышенной влажности, чтобы не допустить замыканий или сбоев. Вся система работала практически автономно — значительную часть задач выполнял специальный ИИ, однако в итоге всё упиралось в бесконечные осмотры и ремонты. Стоило пустить процесс на самотёк, и весь этот карточный домик автоматизации рушился, а работа замирала.

– Отец! – позвал парень.

Ален слегка дёрнулся от неожиданности, уронив инструмент, и резко обернулся, уставившись на сына:

– Марс, ты чего?

– Спускайся, – прокричал Марсель, – скорее!

Ален изобразил недовольство, но направился к лифту, предварительно подняв упавший инструмент.

Марсель оглядел пустующие кадки, которые в скором времени вновь будут заполнены субстратом, прикидывая, смогут ли они с Люком побить свой позапрошлый рекорд. В предыдущем цикле им не удалось, ведь Люк так торопился доставить тележку с субстратом, что перевернул её, врезавшись в подъёмник одного из стеллажей, чем повредил его. Это поставило весь процесс на паузу, и в итоге «засев» длился на шестнадцать часов дольше, а Ален ворчал в два раза сильнее обычного.

Ситуация осложнилась ещё и тем, что отец намеренно собирался сам доставлять сырьё. Это ставило крест на соревновании, ведь он явно не будет спешить.

– Ты чего тут, Марс? – отец шёл к нему, подозрительно глядя на сына, который вопреки запрету и больничному всё же явился на рабочее место.

– Пап, Лена звонила. Ты телефон не брал, а там… Короче, заканчивай и пошли, там что-то начинается, – не стал вываливать всё на непонимающего Алена парень.

Судя по выражению лица отца, Марсель понял, что тот действительно совершенно не в курсе происходящего. Немудрено – ведь в теплице было тепло и влажно, а полная герметичность обеспечивала такую же полную изоляцию. Даже если бы за мутноватым слегка затемнённым куполом внезапно наступило лето, Ален бы этого не заметил.

– Что произошло?

– Пойдём, сам увидишь, – поторопил его Марсель и направился к выходу.

Спустя пару минут, включающих традиционное ожидание в шлюзовой камере, отец с сыном всё же вышли на улицу.

Ален непонимающе оглянулся, будто удостоверяясь, что они действительно покинули теплицу, и восторженно протянул:

– Охренеть.

На улице было почти так же душно, как и в куполе, за исключением запаха.

– Что с погодой, Марс? Прогноз же…

– Вся метеослужба лежит, пап. Там авария. Пойдём в дом и сам увидишь.

Ален посмотрел на быстро плывущие низкие облака, что напоминали скорее паровую дымку, и резким шагом двинулся к дому. Он не бурчал – по его виду было ясно, что ситуация явно выходила за пределы рядового аленовского расстройства.

Попрощавшись с отцом и братом, Лена, прихватив Люка, отправилась в центр. Она мягко, но уверенно отвергла предложение Алена забрать их вечером — на магнитном поезде было быстрее и безопаснее, особенно с младенцем на руках и Люком в довесок.