Когда-то сотрудник офиса действительно страдал от постоянных проблем, связанных с малой подвижностью и сидячим образом жизни, но не сейчас. В любой новой высотке была своя генераторная, куда мягко загоняли работников организаций, где автоматизация настолько подняла показатели, что вставал вопрос о сокращении рабочего дня. Наверху решили, что людей вполне можно использовать и в качестве хомячков, которые будут буквально бегать в колесе, вырабатывая энергию за начисляемые каждую секунду энергойны. И можно даже было никого не сокращать.

Были, конечно, те, кто всячески сопротивлялся, говорил о том, что людей превращают в батарейки, или ещё какие-то ретроградные лозунги, но Анна явно была не из таких.

Её устраивало то, что её окружали подтянутые и активные коллеги, да и сама она была в отличной форме и, при этом, не отдавала за это ни копейки денег или свободного от работы времени.

– Беги, Форест, беги! – донеслось до Анны справа.

От неожиданности она немного дёрнулась, скосив взгляд. Андрей стоял сбоку, широко улыбаясь. Судя по довольному лицу, он кого-то сделал на ринге.

– Ты долго ещё будешь бегать? – пытаясь перекричать шум маховиков, прокричал парень.

Анна посмотрела на счётчик, показывавший «43:37».

– Уже заканчиваю, – пытаясь сохранять ровное дыхание, прокричала в ответ Анна. – А что?

– Ты как на встречу добираться будешь?

Анна уже сбавляла темп, чувствуя лёгкое головокружение от переизбытка кислорода в крови – пульс всё же подскочил из-за такой скорости.

– Да я на своей съезжу, – глубоко вдохнув, на выдохе громко произнесла девушка.

Андрей кивнул.

– Тогда я пойду в сауну ненадолго, а потом с ребятами на обед. Ты же на встрече пообедаешь, да?

– Нет, я до неё заскочу в кафе или после. Не знаю ещё, – глядя, как на экране появился улыбающийся человечек с золотым кубком и яркой надписью «У ВАС НОВЫЙ РЕКОРД. ПОДЕЛИТЬСЯ?»

Делиться, конечно, она не собиралась, ведь это был её рекорд.

Отец грозно размахивал лопатой, отправляя в тележку новые порции компоста из огромной кучи, оставшейся от последнего сбора урожая. Марсель молча взял вторую лопату и направился к Алену.

Несмотря на семейные проблемы, работы было много, и на ферме привычным делом оставалось выполнять её, даже если приходилось делать это в гнетущей тишине.

— Ты надел корсет? — будто бы ничего не произошло, спросил Марсель.

Отец, не удостоив его взглядом, лишь буркнул в ответ:

— Да.

И, бросив лопату, схватился за тележку, на которой красным горел индикатор, сигнализируя о том, что максимальный вес для перевозки был превышен.

— Подожди, — Марсель положил руку на плечо Алена, от чего тот дёрнулся. — Стой, говорю, остынь! Ты индикатор видел?

Отец ругнулся и потянулся за брошенной им лопатой.

Парень зачерпнул компоста из тележки, но индикатор не отреагировал. Марселю казалось, что отец перебрал килограмм на десять — это могло сломать измельчитель, что вызвало бы очередной пожар на ферме. Учитывая утреннюю ссору, Марсель мысленно похвалил себя за зоркий глаз.

— Пап, может, ты проветришься пока? Дай я сам…

— Ничего бы не случилось… — проворчал Ален.

Марсель лишь пожал плечами и скинул ещё пару килограммов с тележки. Индикатор моргнул и сменился на жёлтый — теперь можно было отправлять порцию в измельчитель.

— Отвези эту, а я накидаю следующую. И надень чёртов корсет — не хватало, чтобы снова спину сорвал.

Отец открыл рот, чтобы выразить недовольство тем, что сын слишком много указывает, но волна гнева разбилась о спокойный и уверенный взгляд Марселя. Пожевав нижнюю губу, Ален схватил тележку и повёз её в противоположный конец амбара, где тарахтел старенький агрегат.

Вообще, переработка отходов на их ферме была простым занятием, требовавшим лишь времени и физических усилий. Особой прибыли с этого семья не получала, а наоборот — расход энергии был выше. Когда отец включал пиролизную установку, даже в доме моргал свет. Марсель мечтал уговорить его сдать всё это в металлолом и, наконец, заключить соглашение с заводом по переработке — это избавило бы их от махания лопатами ради нескольких килограммов биочара, который уже толком и не продать.

Лет восемь назад, до прихода корпорации, фермеры сами продавали сырьё, но рынок изменился. Минимальные отгрузочные партии стали выше, а цена на биочар упала, ведь новый завод обеспечил производственную линию полного цикла.

Отец не хотел в это вникать — лишь бурчал о «проклятых корпоратах» и автономии, а склад биочара всё пополнялся. Уже более полугода они не могли набрать партию для отгрузки. В прошлый раз Марселю удалось договориться с соседями о совместной сделке, но то был последний раз — они уже тогда заключили договор с заводом по переработке.