— У нас лучшая армия в мире, — произнёс Аркадий. — Лучшая в мире.

— Но я читала сводки потерь! — воскликнула жена. — Похоронки приходят каждый день!

Сводки потерь, максимально честные — это приказ Аркадия. Чтобы потом не было пересудов, недомолвок, искажений — пусть достоверная информация публикуется в газетах, еженедельно. Рядом с этой колонкой публикуется минимально нечестные и не совсем достоверные данные о потерях противника — подтверждённое количество убитых солдат врага, сбитых самолётов, уничтоженной или захваченной бронетехники, а также артиллерийских орудий и прочего.

— Война только началась, — сказал Немиров. — Скоро фронты стабилизируются, там, где нам это выгодно, после чего потери резко снизятся. То, что ты видишь — это не норма и не нечто постоянное.

— Как долго это всё продлится? — спросила уже чуть успокоившаяся Людмила.

— Примерно до 1943 года, — ответил Аркадий. — Но может и до 1945 года, если всё пойдёт не совсем по плану.

— Обещаешь? — спросила жена.

— Обещаю, — ободряюще улыбнулся Аркадий. — А дальше только мир.

Людмила крепко обняла его, а он ответил на её объятие.

— Давай позавтракаем? — предложила она.

После плотного завтрака Немиров оставил жену досыпать и выехал в Кремль.

По дороге он думал о «Стекле» — благодаря расширению его полномочий, проект получил беспрецедентные финансирование и поддержку на всех инстанциях.

Удалось перенаправить в НИИ «Аквамарин» две полностью полупроводниковые ЭВМ разработки Конрада Цузе — это ЭВМ М-18. За них шла подковёрная борьба между разными НИИ и Верховный Совет склонялся к передаче их в НИИ «Риолит», ответственное за криптографию.

Веским доводом в пользу передачи ЭВМ в «Риолит» было «прорывное» изобретение — гибридная шифровальная машина «Вольфрам-М-6», работающая на лампах и полупроводниковых элементах. Увы, на поверку оказалось, что главная ценность этой машины — шифровальные алгоритмы, а сама она исполнялась, большей частью, на лампах. Она меньше размерами и чуть более надёжна, чем предыдущие версии, но прорыва в этом не было, хотя перед Верховным Советом раздувалось всё так, будто произошло открытие века.

Разобравшийся в ситуации Аркадий в ручном режиме отнял ЭВМ М-18 у «Риолита» и передал их «Аквамарину». Атомщики были рады, а криптографы, наверное, проклинали его последними словами…

Каждая такая ЭВМ обходится государству в сумму, сопоставимую с десятком танков Т-14АМ-2, что непомерно дорого, поэтому их не хватает на всех, а вычислительные мощности хотят себе все НИИ и даже многие КБ.

«С этим ничего не поделать», — подумал Немиров. — «Только после войны».

По проекту «Стекло» же новости исключительно хорошие: методы наработки плутония постоянно совершенствуются, как и технологии обогащения урана, поэтому работа идёт с опережением графика.

«Но не атомом единым и неделимым…» — улыбнулся Немиров.

Химическое оружие, как оружие Судного дня, также нарабатывается в огромных количествах. «Табун», боевое отравляющее вещество, нарабатывается по 500 тонн в год — всего есть на складах 1500 тонн. Этого объёма хватит, чтобы Берлин и его пригороды обезлюдели. Примерные расчёты показывают, что плотное накрытие города облаком обеспечит надёжное уничтожение 80% населения города и пригородов. А это около 3,5 миллионов человек.

Это главная причина, почему никто не решится применять химическое оружие. Это взаимное уничтожение. С оговорками, не гарантированное, но всех в укрытия не спрячешь, а отравляющий газ может рассеиваться годами. К тому же, для защиты от «Табуна» нужно что-то вроде общевойскового защитного костюма, а в мире просто не производят столько резины, чтобы обтянуть ею каждого горожанина.

Именно поэтому в прошлой жизни Аркадия Вторая мировая так и не стала химической. Хотя, если подумать, кто ещё бы мог применить химическое оружие, если не Адольф Гитлер?

Но он массово травил химическим оружием только советских военнопленных, евреев и цыган в своих концентрационных лагерях — это всё, на что хватило его решительности.

Тем не менее, химическое оружие нужно, как средство сдерживания противника от применения своего химического оружия. Для этого-то и слетало пятьдесят Пе-11 в Берлин 15 июня, в 10:00 по московскому времени — они сбросили классические 100-килограммовые бомбы на промзоны, чтобы продемонстрировать Гитлеру досягаемость Берлина для советской авиации.

Люфтваффе насчёт Москвы таким похвастаться не может. Ответная попытка была предпринята 16 июня в 3:30 ночи — РЛС засекла их за две сотни километров, а ПВО отработало снарядами с радиовзрывателями. На земле обнаружили двадцать три разбитых бомбардировщика, а остальные ретировались в разной степени целостности.

Зенитный щит доказал свою эффективность и отработал каждую вложенную в него копейку. Немцы обязательно будут пробовать ещё, но скоро поймут, что игра не стоит свеч. И тогда они начнут искать способы преодоления заслона. Но что уж точно — они будут пытаться воссоздать что-то подобное у себя, чтобы обезопасить промышленность.