— Молодец, товарищ лейтенант! — похвалил он Дауда. — Хорошо придумал с БТРами! Да и вообще, уйти в село — было хорошей идеей! Останься ты в лесополосе, смяли бы тебя!

Он орёт, потому что ему, по-видимому, заложило уши взрывом.

— На Героя тебя подам! — заявил капитан. — Буду просить, чтобы и в звании повысили — толк из тебя выйдет! Весь взвод на Отвагу подам! И если есть достойные — тоже на Героев пиши!

Дауд поднялся на ноги, как и его бойцы.

— Служу Советскому Союзу! — козырнул он по форме.

— Вольно! — заулыбался также козырнувший капитан. — Сегодня отдыхайте, а завтра в тыл поедете!

Капитан ушёл по своим делам — его работа с боем не заканчивается.

Лейтенант сел на землю и вновь уткнулся в одну точку.

— Разрешите обратиться, товарищ лейтенант! — обратился к нему красноармеец Измайлов.

— Разрешаю, — кивнул ему Зияр.

— Насчёт нашего отделения не переживайте, товарищ лейтенант, — попросил Измайлов. — Вы всё правильно сделали — если бы мы не встретили немцев за лесополосой, они бы подошли вплотную и всем бы конец! Раскатали бы!

— Да, правильно всё сделали, товарищ лейтенант! — поддержал его красноармеец Петров.

— Спасибо, — слабо улыбнулся Дауд.

*18 июня 1940 года*

— Ты-ы-ы-ы! — вновь ткнул указательным пальцем в лицо Аркадию его «новый» дед. — Ты-ы-ы!

Он до сих пор не определился, как относиться к нему — это дед Алексея, мальчика, который умер в далёком 1910 году…

— Ты не виноват, сопляк! — грубо процедил дед.

«М-м-м, это что-то новое», — подумал Аркадий и прислушался к своим чувствам.

Страха, который он испытывал в каждом подобном сне, больше не было. Он способен ясно мыслить и размышлять, так как острое чувство вины больше не сковывало его сознание.

— Не смей сдавать! — потребовал дед. — И ношу свою не скидывай, коли взялся!

«А меня кто-то спрашивал?» — подумал Аркадий.

— Не дерзи мне, сопля!!! — проревел дед. — Дом подними! Могилы очисти — заросло всё! Да нас помяни, нехристь поганая!

«Конечно, посреди войны…» — подумал Аркадий.

— Прокляну! — проревел дед. — Сгною, щ-щенок!

«И как у Алексея сохранились о нём исключительно тёплые воспоминания?» — спросил себя Аркадий.

— Ты не Ляксей, демон! — рыкнул дед. — Езжай в Мамоновку! У-у-у!

Он стукнул Немирова кулаком и тот проснулся.

«Давно не виделись с дедом…» — подумал Аркадий, на долю секунды ощутивший тяжёлый удар по лбу. — «Психосоматика какая-то».

Но он решил, что в Мамоновку нужно съездить и сделать, как ему «велел дед».

Нет никакого деда уже давно. Он решил для себя, что это его подсознание использует обрывки детских воспоминаний, чтобы к чему-то побудить его. И он чувствовал, что поехать в Мамоновку будет правильно. Даже если в этом нет никакого смысла, это может помочь ему «перезагрузиться».

У Шапошникова всё под контролем, поэтому пара дней отсутствия погоды не сделает.

Он повернул голову и обнаружил, что жены нет в постели.

Встав с кровати, Аркадий посмотрел на часы. 5:16 утра.

Людмила обнаружилась на кухне. Она сидела и плакала.

— Что случилось? — подошёл к ней Немиров.

— Толик через год училище заканчивает… — спешно утирая слёзы, произнесла жена. — Я тебя столько ждала, с твоих войн… А теперь его ждать… А если убьют?..

— Он пойдёт служить в 1-й гвардейский корпус, — ответил ей Аркадий.

— Но это же война! — воскликнула Людмила. — Его же могут убить!

— Могут, — не стал спорить Немиров. — Но и меня могли — много раз.

— Тебя?! — посмотрела на него жена.

— А я что, по-твоему, пуленепробиваемый? — усмехнулся Аркадий. — Толик учится очень хорошо — говорят, растёт очень хороший офицер-танкист. К тому же, с ним будет Тимур, а Артём уже ждёт их в части — втроём будут служить.

Тимур Фрунзе, сын Михаила Фрунзе, поступил в Казанское высшее танковое командное училище в тот же год, что и Анатолий.

А Артём, сын Фёдора Сергеева, отзывающегося на «товарищ Артём», поступил туда на два года раньше. Знают они друг друга с детства и с тех пор очень дружны.

У Микояна старший сын, Степан, учится в Сызранском высшем военном авиационном училище лётчиков. А ещё двое его сыновей, Владимир и Алексей, учатся в суворовском — готовятся к поступлению туда же.

— Ты меня понимаешь? — спросил её Аркадий. — Никак нельзя, чтобы сын генерального секретаря отсиживался в тылу.

— Я понимаю, но… — заговорила Людмила, но вновь разрыдалась.