— Михалыч, освободите Катю, — прошу его.

Он лишь коротко кивнул, и его отряд вместе с экс-главой пошли вниз.

— Схватить их! — говорю своим подчинённым, указывая на глав.

Они молча схватили всех за шкирку. Кто-то пытался оказать сопротивление. Но эти попытки были пресечены: нас было почти в три раза больше.

— За мной! — говорю им.

Через пять минут мы были на стене над воротами. Толпа скандировала что-то антиполитическое. Потому, когда парни вывели глав на обозрение толпы, нас сначала встретили улюлюканьем. Однако пара выстрелов в воздух — толпа заткнулась.

— Народ! — как можно громче кричу я. — Вы хотели увидеть глав? Вот они!

Толпа одобрительно заревела.

— Они правили десять лет! — ору в их сторону. — Они довели Город до того состояния, в котором он сейчас!

Опять рёв толпы. Смотрю в их лица… Нет, это уже не лица — морды. Злые, жаждущие крови, с оскалом звериные морды. Глянул мельком на инфолинк — у нас ещё двадцать минут до окончания заправки самолёта.

— Какое наказание вы видите для них? — задаю вопрос, который, пожалуй, был риторический.

— Смерть! Смерть! Смерть! — скандировала толпа.

— Подумай о том, что делаешь, — сказал тот, который в халате.

— Я сожалею об этом, — говорю ему, закрыв глаза.

Мне и самому не нравится это решение.

— Поверьте — вы будете убиты в любом случае, — говорю ему. — От моей руки, или толпа вас растерзает.

Оборачиваюсь к толпе:

— А может, помилуете их?

— Смерть! Смерть! Смерть! — скандируют они, как заведённые.

— Уважаемые главы, — оборачиваюсь в их сторону, — ваша участь предрешена.

Подхожу к первому — как раз тому, который в халате. Его ставят на колени, а его воля — сломлена.

— Зря ты идёшь у них на поводу, — говорит он мне.

— Один ради многих, — говорю ему, приставляя дуло автомата к затылку.

Выстрел! С простреленной головой труп бывшего главы Города падает со стены. Толпа одобрительно орёт. Подхожу ко второму. Он, опускаясь на колени, злобно смотрит на меня.

— Ты даже не знаешь, что с тобой будет! — говорит он мне.

— Начиная войну, готовься сам умереть, — с неким спокойствием приставляю автомат к его голове.

Выстрел, ещё один труп падает со стены. Толпа одобрительно орёт. Подхожу к тому, который в пиджаке.

— Делай, как считаешь нужным, — с абсолютной безразличностью в голосе произносит он.

— И вы меня простите, — говорю ему.

Выстрел, труп падает, толпа орёт, подхожу к следующему.

— Не надо! Я хочу с вами! Я могу оказаться полезен! — в его глазах ужас от происходящего.

Его ставят на колени, но он тут же пытается уронить бойцов, а потом — бежать. Выстрел в него. Но он жив. Понимаю, что по канонам смертной казни я обязан оставить его в живых. Но мне не нужны проблемы в будущем. Потому его просто сталкивают вниз. Он полетел вниз головой. Не знаю, в какой момент он умер, но радость у толпы была безумная. Переходим к следующему. И так до тех пор, пока не остаётся тот, которому сломал челюсть. Он лишь злобно смотрит на меня и держится за челюсть.

— Я вас прощаю, — говорю ему, когда его ставят на колени.

Ствол автомата в затылок, выстрел. Звенит упавшая поблизости гильза, а затем тело последнего главы Города падает на площадь. Толпа разъярённо радуется. Смотрю инфолинк — нам ещё десять минут надо её держать. В этот же момент к нам подходит бывший глава.

— Вы их всё? — спрашивает он меня.

— Да, — говорю ему, опустив глаза в пол.

К нему подходит…

— Ах ты ж падаль! — кидаюсь с ножом на Петровича.

— Гражданин Мягков! — тормозит меня чиновник. — Успокойтесь!

— Антон, — начал он, — так было надо. Без вас власть в городе не сменилась бы.

Он развёл руки, а я схватился за автомат. Но чиновник мне перекрыл линию огня.

— Оставь его! — говорит он. — Он нужен живым!

— То есть??? — я не понял.

Остальные бойцы, что были со мной, поначалу были готовы убить их всех. Однако и они остановились в нерешительности.

— Понимаешь, Герасимович решил таким образом избавиться от ненужных ему бойцов, — начал чиновник.

— И отправил их на таких редких машинах? Не верю! — говорю ему.

— Приказа возвращаться у нас не было, — начал Петрович. — Транспорт, который вызвал Петренко, забрал бы вас, а нас — прикончил. Мне об этом мои ребята рассказали.

— Что здесь творится, глава? — спрашиваю его.

— Зовите меня Толиком, — ответил он. — Но только неофициально.

— Понял, не дурак, — махнул рукой в его сторону.

— Так вот, — начал Толик. — Город начал умирать давно. И когда возник вопрос пищи, то такие, как вы с Николаем, могли стать нашим спасением. Но таких сенсов, как Николай, нет. Думаете, мы не отправляли машины за пределы Периметра?