Обвел всех строгим взглядом.

Майя сказала:

— Ты знаешь мое отношение. Но тут я не спорю. Каждый из нас имеет право на один… шанс. Остальные лучше спрятать, у тебя ведь найдется где?

— Конечно, — сказал Ольгер. — Я подумаю, спрячу и скажу вам… шайка реаниматоров. Вдруг что со мной. Теперь каждый может взять один. Для себя и того, кого мечтал оживить. Ведь у тебя тоже есть кого вспомнить, ведьма?

— Есть, старый пират, — сказала Майя без малейшей обиды, — и я подумаю. Но пока пусть полежит тут, у тебя.

— Пожалуй, я тоже тебе доверюсь, — индеец щелкнул смуглыми пальцами, — и подумаю. Не хотелось бы ошибиться в… людях. Мало ли кто и что о ком помнит.

— Дани, бери свой, — Оле… подмигнул. Хорек спрыгнул на стол и утащил ромовую конфету, сцапав острыми белыми клычками, залез с добычей обратно к господину на шею и свернулся привычным воротником.

Данил взял лежащий с краю, тот, с цепочкой.

И протянул Даше.

— Нет, дурачок, — Даша отвела данилову руку со свисающим на цепочке амулетом. — Ну где я его спрячу, под подушкой? И тем более, как буду носить? Чтобы передо мной жареная курица на тарелке оживала? А я журналюга, я где только не бываю.

— Прости, протупил, — сказал Данил и положил талисман в карман, — я сберегу если что. Для тебя.

— Запасной выход? Чую, умереть спокойно мне тоже не дадут.

Индеец заметил медовым голосом:

— Сама подняла из могилы упыря, теперь не отвяжется.

Аренк нагнулся, оказалось, рядом с ним на полу стояла объемистая черная сумка. Достал и выложил перед честной компанией старинную с виду книгу в толстом буром переплете с бронзовыми уголками, со страницами чайного цвета. Осторожно открыл на заложенном отчего-то красной с черными каймами муаровой лентой ордена Святого Владимира месте.

Оттуда, с раскрашенной неведомым монашком миниатюры, на них глянуло серое чудище с длинным хвостом и лапами ирландского волкодава. И с мужской головой, бородатой и растрепанной.

— Существа сии, несомненно, демонической природы, — нараспев перевел выцветшие серые каракульки латинской скорописи краснокожий дикарь, — являются они в любом месте коем пожелают, и завлекают в свои богохульные дела невинные души, особливо, — он поднял блеснувший серебряным перстнем смуглый палец, и глянул на Дашу, — особливо же предпочитая погублять юных и неопытных дев людского племени.

— И что дальше делать с ним деве? — спросила Майя. — Вы не подумайте, я и с единорогами-то раздружилась сотни лет назад, просто любопытно. Как они могли принять за деву нашего морского пирата? Ты в килте что ли ездил?

— Это все. — сказал ацтек. — Даже название в подписи к рисунку стерлось, видите. То ли Luparo то ли Lupano. А больше в моей либерее я ничего не нашел.

— Библиотекарь царя Грозного, — сказал Оле, — библиофил. Порнократ. Ты его не слушай, фрекен Дария, у него там вместо научных работ мистика, некромантия и порнография. И книжки где все это вместе. Кто за прижизненного Кроули бешеные бабки отвалил, не ты? И вообще это, может, аллегория Навуходоносора в зверином обличье, мало ли ты нам наврешь.

— Ах, где нашему времени понять таких людей, как Навуходоносор, древний иудей! [38] — мелодично пропел Аренк и спросил: — синьорита Дарья, вы позволите вызвать этого заспиртованного моржа на дуэль?

— Шут. Паяц! — отвечал бесстрашный викинг.

— У меня как раз завалялся ящик с парой отличных Лепажей года с тысяча восемьсот пятнадцатого… — мечтательно сказал индеец. — СтвОлы роковые, золотая насечка. Кремни совсем новые. Шлепну шпака как муху!

— Мальчики, — сказала Даша, — в вашем нынешнем состоянии дуэль может быть разве что на мясорубках. Побежденный механически превращается в котлету.

— Она мудра не по возрасту, — сказал Аренк, — Даниэль, береги свое сокровище. Так когда и куда идем вызывать чудовищ?

— И я с вами! — быстро сказала Даша. — Я акула пера или нет?

— И я с вами, — повторила Майя, — пригляжу за тобой. Да и в зоопарк я лет сорок не ходила. Или нет, больше. Ольгер, ты их будешь призывать. Как зверек сказал, плоть…

— Плоть, кровь и смерть. Мне рассказывали лет триста тому. Надежный источник. Кладбище у станицы Анапской подойдет. Пустынно, и смерти завались. В полночь.

Данил раздобыл для Даши удобный камуфляжный костюмчик, ночи уже посвежели, сам натянул вечную свою полувоенную куртку.

Под посвистывание электромотора они помчались к станице Анапской, когда-то и правда станице, теперь почти слившейся с городом. Широкая и прямая Крестьянская была почти пуста, мелькнули пара запоздавших седанов, то ли таксисты, то ли прелюбодеи.

Маленькое, неухоженное кладбище начиналось рядом с первыми строениями станицы, за оградой, метрах в пяти от уличного асфальта. Но за ветхими и уродливыми сварными воротами узкие тропинки меж заросших могилок казались провалом во времени. Несколько обелисков поновее и побогаче чуть в стороне — а совсем уже дряхлые кресты и пирамидки уводили в глубину. Там и собрались.