— Ферштейн, — кивнула Даша. — Но вызвать тебя если что можно? Как нам держать связь?

— Я потом сам тебя найду. Не извиняюсь, но мне пора.

— Один вопрос!

— Ну?

— Как нам… мне тебя звать?

Он на миг задумался, свесив тяжелую лохматую башку.

— Бродяга. Сойдет. Не князем же. Да, привет от Следопытки. У нас скоро пополнение.

Пропал.

Даша механически налила еще. Кажется, тени по углам стали гуще и мрачнее. На борту драккара, на веренице маленьких круглых щитов, лежал отсвет ламп люстры, как разгорающийся огонь. Опьянеть ей не грозило.

Зазвонил мобильник. Данил. Она на секунду испугалась, но голос бодрый и тон деловой.

— Даш, солнце мое (солнце мертвых, подумала она), мы тут с Ольгером болтаемся по делам. Я в курсе насчет вечера в «Змее» (Даше стало стыдно, она забыла позвонить… Данилу, вот така ее любовь). Придет еще Вадим, ну, ты помнишь. (Еще бы — но зачем?) Он хочет с тобой поговорить.

— А он мне к чему? — спросила Даша из чистого упрямства.

— Они вышли на ту девчонку. Ты поняла. Нашли переписку с придурком, по сети взломали комп, там кое-какие записи. Обещают вот-вот найти ее дом. А ты… ну, он сказал, ты единственная психически нормальная и живая девушка в нашей компании. Ты сможешь понять ее лучше всех.

— Вот не знаю, — ответила Даша, — думаю, я-то с вами давно сошла с ума.

И вспомнила:

«Какая досада!»

«…Я их ненавидела. Ах, как я их ненавидела всех. Стояла иногда перед зеркалом, и шептала: «я девочка со взглядом волчицы». Если мне бы предложили переселить душу в манекена из стали и сверхпрочного пластика, тех что разбиваются в машинах на краш-тестах, я бы только попросила еще лезвия выкидные из рук, как у красотки-дампирши из старой игрухи, да я отдала бы все, девственность никому на хрен не нужную, сердце, потроха, все!»

Даша откинулась на спинку кресла и потерла глаза ладонью. Не очень завидное чтение. Ей достались все личные записи ненормальной девчонки, Серафимы. Подходящее имя, если подумать. «Пламенная». Магические вещдоки, тексты ритуалов и заклятий, наверняка и проклятий, забрал изучать индеец. Может, он и правда нашел себе в Краснодаре подругу? Живую.

В какой-то мере, — подумала Даша, — это бы уравновесило нашу безумную компанию. Две пары покойников и две пары с живыми, хм, дамами. Но не звонить же расспрашивать… сам покажет, уж Аренк не удержится.

Обычная история так-то. Почти сирота, папаша растаял в тумане лет двадцать как, мать пьет по-черному в городке близ Саратова, впрочем, там таких, пожалуй, большинство.

Приехала в город после колледжа. Жила одна, снимала студию в многоэтажном человейнике на окраине Анапы. Работала в технической конторе, что-то с электричеством. Друзей — нет, мужчины — нет, связей с коллегами — не видно… в квартирке, бедной, но чистенькой, никто кроме нее, похоже, не появлялся. И из этой гипсокартонной конуры Серафима Сергеевна N, двадцати семи лет, волосы черные, глаза карие, рост сто шестьдесят семь, вес около шестидесяти… вышла и пошла приносить себя в жертву дьяволам. Как на рок-концерт.

На немногих фото ну совсем ничего особенного. Ни красоты, ни уродства, худенькая, губы узковаты, под глазами тени. Одета вполне обычно, разве что часто в черное. «Траур по загубленной молодости», вспомнила Даша. Демоническая женщина?

Король нашего страха, Кинг, всегда, что б Даша ни читала, описывал злодеев в духе «у него было тяжелое детство». Понятно, с такой мамашей девочка тоже не как сыр в масле каталась. И все же начало неприметного файла, не запароленного, помеченного «девочкаписево1», Даша приняла за литературное творчество. Нормальная потребность юношеских душ.

Телефон мяукнул — от Вадима, прислал три видеофайла с припиской «Разрабатываем сослуживцев, пропажа без вести, посмотри».

Он ее в психиатры записал? И упыри тоже, милостивцы наши: «ты одна средь нас живая, так помучайся поди» — она спела это на мотив «и за борт ее бросает» и вздохнула. Ткнула в иконку первого видео.

Дама приятной наружности, изрядной окружности, крашеная в пергидрольно-светлый, в похожего колера свитере. На фоне типично дамского офиса — фото с детишками, календари с котишками, зелень какая-то полудохлая. Лицо у дамы старше прически, несколько испуганное. Какими корочками они перед ним помахали?

— Очень незаметная девочка, Серафима. Ни день рождения отпраздновать, ни пообщаться. Я пробовала ее расспрашивать, как живет, есть ли кто, откуда. Уходила от ответа. Как неозвученная. Никто ее не подвозил на работу или с работы, и даже не звонил. Всегда одинаковая и всегда в темном, как вдова какая-то… нет, в кадрах сказали, замужем не была, деток нету. Даже позвонить некому было, когда не пришла. А по работе к ней не за что было придраться, все четко делала… хотя сама без инициативы, знаете…