Виктор долго смотрел на эти реликвии, и его лицо, обычно бесстрастное, исказилось от боли и тоски. Он поднёс медальон ближе к глазам, словно пытаясь разглядеть черты той, чей образ был выгравирован на металле.

— Её уже нет, — прошептал он сам себе. — Её нет уже тысячу лет. И земли, где ты родился, тоже нет.

Он осторожно сложил реликвии обратно в мешочек и спрятал его в тайник. Затем снял с себя пропитанную кровью одежду и обтёр тело влажной тканью, смывая пот и грязь дороги. Когда он остался обнажённым, стало видно, что его кожа покрыта шрамами — старыми и новыми, большими и маленькими. Некоторые из них имели странную форму, словно их нанесли оружием, которого уже не существует в этом мире.

Но самым странным было то, что на его груди и плечах виднелись странные татуировки — не простые рисунки, а сложные символы, похожие на руны, но не принадлежащие ни к одному известному алфавиту. Они словно пульсировали в тусклом свете очага, создавая иллюзию движения.

Виктор натянул чистую одежду и, не ложась на постель, устроился в кресле у очага. Кубок с вином, стоявший на столе, остался нетронутым — он не испытывал ни голода, ни жажды. Только усталость, но не телесную, а ту, что идёт из глубины души.

Так он и сидел, глядя на огонь, пока его не потревожили.

— Господин Клык, — произнёс он неуверенно, низко кланяясь. — Прости мою дерзость, но я хотел бы поговорить с тобой.

Виктор окинул его внимательным взглядом.

— Говори, юноша. Как твоё имя?

— Велимир, сын Доброгоста, — ответил молодой дружинник, выпрямляясь. — Я недавно принят в дружину князя.

— Чего ты хочешь от меня, Велимир?

Юноша оглянулся, словно опасаясь, что его могут услышать, затем наклонился ближе.

— Говорят, ты был во многих землях, далеко за пределами княжества.

— Это так, — кивнул Виктор.

— Тогда, может, ты слышал о монахе из Моравии? — почти шёпотом спросил Велимир. — О монахе, который может читать судьбы и видеть истинную природу человека?

Виктор напрягся, хотя внешне это проявилось лишь в едва заметном изменении позы.

— Почему ты спрашиваешь об этом?

Велимир сглотнул.

— Я… у меня есть причины искать такого человека. Личные причины. И я слышал, что этот монах направляется в наши земли. Говорят, князь Рюрик пригласил его.

— Кто сказал тебе об этом? — в голосе Виктора прозвучала сталь.

— Волхв, — Велимир кивнул в сторону тёмного угла палаты. — Я подслушал его разговор с советником Олавом. Они говорили о монахе, который может видеть то, что скрыто от обычных глаз. И они упомянули твоё имя.

Виктор побледнел, что казалось невозможным для его обычно бесстрастного лица.

— Моё имя? В связи с монахом?

— Да, — кивнул Велимир. — Волхв сказал, что монах может быть опасен для… — он запнулся, словно не решаясь произнести услышанное.

— Для кого? — настойчиво спросил Виктор.

— Для тебя, — выдохнул Велимир. — Он сказал, что монах может быть опасен для тебя, потому что может увидеть твою истинную природу. И ещё что-то о бессмертии. Я не всё разобрал.

Виктор застыл, словно превратился в каменную статую. Затем медленно поднялся.

— Спасибо, Велимир, сын Доброгоста. Ты оказал мне услугу, и я этого не забуду.

— Я хотел предупредить тебя, потому что ты… ты герой для меня, — признался юноша. — Все младшие дружинники восхищаются тобой и твоими подвигами.

Виктор положил руку на плечо Велимира, и этот жест выглядел странно мягким для человека с такой репутацией.

— Герои существуют лишь в сказаниях, юноша. В реальном мире есть только люди, которые делают то, что должны. Запомни это.

Велимир кивнул, его глаза горели восторгом от внимания легендарного воина.

— Я запомню, господин Клык.

— И ещё кое-что, — добавил Виктор тихо. — Забудь всё, что ты слышал о монахе и обо мне. Забудь и никогда не повторяй этого. Ради своей же безопасности.

Велимир снова кивнул, на этот раз серьёзно, понимая всю важность предупреждения.

— Клянусь своим мечом.

Виктор отпустил его плечо, и юноша затерялся в толпе гуляющих. Сам же Виктор обратил свой взгляд к тёмному углу, где сидел волхв. Старик, словно почувствовав на себе его взгляд, медленно поднял голову. Их глаза встретились через всю палату, и что-то неуловимое, но почти осязаемое пронеслось между ними.

Волхв не отвёл взгляда, выдержав невербальное противостояние. Затем медленно кивнул, словно подтверждая худшие опасения Виктора, и снова опустил голову, скрыв лицо в тени.