— Ничего, князь. Никаких следов Дара Теней. Если ятвяги и владели им когда-то, то теперь его у них нет.

Рюрик нахмурился, и тень легла на его лицо.

— Это… разочаровывает. Я был уверен, что ятвяги хранят один из Даров. Их шаманы владели слишком большой силой для простых смертных.

— Их шаманы были просто стариками, пьющими отвары из грибов, — ответил Виктор. — Я убил троих, прежде чем понял, что они не более чем обманщики.

Князь тяжело вздохнул и отпил из кубка.

— Что ж, значит, поиски продолжатся. У меня есть сведения о другом племени, далеко на востоке. Говорят, их вождь не стареет уже сотню лет. Это может быть признаком…

— Князь, — прервал его Виктор, и в голосе его впервые прозвучало что-то похожее на эмоцию. — Я служу тебе верой и правдой. Я убиваю твоих врагов. Но эти поиски… они ни к чему не приведут. Дары Теней — лишь сказки, которыми пугают детей.

Рюрик резко поставил кубок на стол, расплескав мёд.

— Не смей так говорить! — прошипел он. — Ты, из всех людей, должен знать, что они существуют. Ведь ты сам…

Он осёкся, словно сказал слишком много. Виктор смотрел на него пустым взглядом, не выказывая ни страха, ни гнева.

Князь глубоко вздохнул, успокаиваясь.

— Прости мою вспыльчивость, верный Клык. Ты устал с дороги. Отдохни сегодня, а завтра я устрою пир в честь твоего возвращения и прибытия данских послов.

Виктор поднялся, собираясь уходить, но Рюрик остановил его жестом.

— Ещё кое-что. Ты знаешь о конфликте с древлянами? Они отказываются платить дань и нападают на наши торговые караваны.

— Знаю, — ответил Виктор. — Мы столкнулись с ними по пути сюда.

— И?

— Они мертвы. Но это лишь малая часть. В лесах их тысячи.

Рюрик задумчиво потёр бороду.

— Я планирую большой поход против них следующей весной. И ты поведёшь моё войско, Клык.

— Как прикажешь, князь, — ответил Виктор без энтузиазма.

— Иди отдыхай, — махнул рукой Рюрик. — Твои старые покои ждут тебя.

Виктор поклонился и вышел из палаты. В коридоре его ждал Олав.

— Он доволен? — спросил советник.

— Доволен моей службой, — ответил Виктор. — Но не доволен отсутствием того, что ищет.

Олав понимающе кивнул.

— Эти Дары Теней… они сведут его с ума. Он одержим ими.

— Многие правители одержимы властью и бессмертием, — заметил Виктор. — Но не многие готовы заплатить истинную цену за них.

Олав бросил на него странный взгляд, но не стал спрашивать о значении этих слов.

— Я провожу тебя в твои покои, — сказал он вместо этого.

Они прошли через другую часть терема, где размещались дружинники князя и его приближённые. У дверей, ведущих в отдельное крыло здания, Олав остановился.

— Твои покои остались такими, как ты их оставил. Князь запретил кому-либо входить туда в твоё отсутствие.

— Спасибо, — коротко ответил Виктор.

Олав помедлил, словно хотел сказать что-то ещё, но передумал и лишь кивнул на прощание. Виктор проследил, как советник князя удаляется торопливым шагом, и только потом толкнул тяжёлую дверь.

Его покои действительно остались нетронутыми, будто время здесь замерло в ожидании хозяина. Просторная палата была разделена на две части тяжёлой занавесью из темно-синей ткани. В первой половине находился стол, несколько кресел и сундук для хранения одежды. Во второй — широкое ложе, застеленное мехами, и небольшой очаг, который сейчас не горел.

Виктор прошёл внутрь и закрыл за собой дверь. В полумраке он двигался уверенно, не нуждаясь в свете, чтобы найти кремень и трут. Несколькими привычными движениями он разжёг огонь в очаге, и комната наполнилась тёплым оранжевым светом.

Теперь, когда никто не мог его видеть, Виктор позволил себе то, что не позволял при других, — он со стоном опустился в кресло и прикрыл глаза. Усталость, которую он скрывал весь день, наконец проявилась в его осанке, в опущенных плечах, в морщинах, прорезавших лоб.

Он сидел так долго, почти не шевелясь, словно статуя, высеченная из камня. Затем резко встал и подошёл к сундуку. Открыв его, Виктор достал чистую одежду — простую тунику из тёмной ткани и штаны, — а затем нащупал в глубине сундука потайное дно. Поддев его пальцами, он извлёк из тайника небольшой кожаный мешочек.

С осторожностью, которая казалась неуместной для человека его размеров и силы, Виктор развязал мешочек и высыпал его содержимое на ладонь. Это были странные предметы: почерневший от времени римский денарий, маленький кусочек янтаря с застывшим внутри насекомым, осколок раковины, покрытый давно высохшей кровью, и медальон с изображением женского лица, настолько стёртым, что черты были едва различимы.