— Какой же у меня диагноз, доктор? — улыбается Катерина, усмехаясь.

Лика поправляет воображаемые очки, копируя манеру Зои, и с важным видом произносит:

— Похоже, это зовётся хроническим недосыпом и отсутствием отдыха. Но не переживай, мы это исправим. Не зря же я взяла билеты в кино на выходные.

***

Субботний вечер превращается в хаос, когда у Катерины из рук выскальзывает тарелка. Она не просто падает — она взрывается томатной пастой, разлетаясь алыми брызгами на пол, стены и даже на её джинсы. Макароны с соусом остаются несбыточной мечтой, а кухня требует срочной уборки. Скребя пол губкой и ругаясь про себя, Катерина понимает: она опаздывает. Не только к Лике, но и на сеанс в кино.

Накинув сумку на плечо, она выбегает из дома. Такси уже нет смысла вызывать — ждать его дольше, чем идти. К счастью, она знает короткий путь через лес. Проходит мимо двухэтажных домов с высокими заборами, поворачивает налево, а потом по узкой тропинке прямо, пока ветки не расступятся перед городскими огнями.

Выскочив из леса, Катерина замедляет бег, переводя дыхание. Лёгкие горят, сердце колотится в груди. Она осматривается: пешеходный переход впереди, торговый центр уже виднеется вдали. Перейдя дорогу, она прибавляет шаг — успеть бы.

Неподалёку с визгом шин проносится машина и громко сигналит. Катерина оборачивается, пытаясь понять, кому адресован гудок, но в этот момент мир снова меркнет. Звуки стихают, как будто кто-то выкручивает регулятор громкости до нуля. Ноги становятся ватными, подкашиваются. Она ещё не успевает провалиться в свет, как чьи-то руки подхватывают её под локти, возвращая в реальность.

Парень в тёмной куртке ставит её на ноги и тут же отходит, растворяясь в толпе. Катерина не успевает разглядеть его лица, но сердце бьётся так сильно, что отдаётся в висках. Тело дрожит — не от приступа, нет, это что-то другое. Раньше такого не было: ни дрожи, ни этого странного чувства, которое почему-то тянет её за ним, будто он знаком ей. Она смотрит ему вслед, ноги сами рвутся догнать его, но она остаётся на месте. Он уже слишком далеко.

Дрожащими пальцами Катерина достаёт телефон. До сеанса пять минут — она снова опаздывает, хотя надеялась успеть. Еле попадая по буквам, она строчит Лике сообщение с извинениями и идёт дальше к торговому центру.

В итоге им даже везёт: они пропускают рекламу. Людей немного, и зал кажется уютно пустым. На экране вспыхивает название фильма, а Лика, стараясь не шуметь, всё равно громко возится с пачкой попкорна. Катерина прячет улыбку — подруга обожает брать огромные порции, а потом сражаться с их непокорной упаковкой. Рядом ждёт своего часа двухлитровая бутылка газировки, которую они в спешке хорошенько встряхнули. Это ещё впереди.

Катерина смотрит фильм краем глаза, не вникая в сюжет. Её не отпускает ощущение, что кто-то буравит взглядом её затылок. Ощущение липкое, неприятное, заставляет ёжиться. Не выдержав, она резко оборачивается, но ничего подозрительного не видит. На задних рядах целуется парочка, чуть ближе сидит девушка с телефоном, а слева, через несколько кресел, парень в очках закинул ноги в грязных ботинках на спинку переднего сиденья. Катерина морщится — её кресло могло страдать так же. Она убирает распущенные волосы со спинки и быстро заплетает их в хвост, чтобы не цеплялись.

— Всё в порядке? — шепчет Лика, легонько толкая её локтем.

— Да, — коротко отвечает Катерина, не вдаваясь в детали.

Лика протягивает ей попкорн, и она берёт горсть, хрустя солёными зёрнами. На экране начинается погоня на мотоциклах — шумная, яркая, но Катерина не понимает, к чему она. Её мысли где-то далеко, в том парне с улицы, в дрожи, что до сих пор отдаётся в теле, и в этом взгляде, который, кажется, всё ещё следует за ней. Она больше не оборачивается, но ощущение не уходит до самого конца фильма.

Катерина легонько подталкивает носком ботинка кучку разноцветной листвы — жёлтой, красной, с прожилками багрянца. Листья шуршат, разлетаясь в стороны, пока она закрывает за собой калитку. Её взгляд скользит по дому: крыша, покрытая осенним ковром, утопает в жёлто-красных дарах старого клёна, что раскинулся по соседству. Когда-то Катерина всерьёз подумывала вызвать службу, чтобы его спилили — уж слишком много хлопот он доставлял. Но каждый раз, глядя на его могучий ствол и ветви, что тянутся к небу, она отступала. Этот клён старше её, старше её родителей, он видел больше, чем она могла себе представить. Рука не поднималась лишить его жизни. И вот теперь она снова собирает его листья, рассыпанные по двору.

Осень — переходная пора, мостик между жарой лета и ледяным дыханием зимы. У каждого своё к ней отношение. Для кого-то она — вдохновение, палитра красок и шорох листвы под ногами. Но не для Катерины. Для неё осень — это тоска, горький привкус одиночества, что тянется ещё со школьных лет. Коридоры, где смех одноклассников звенел, как разбитые стёкла. Вечера, когда она шагала домой одна, сжимая ремешок рюкзака до белизны в костяшках. Даже теперь, спустя годы, весенний воздух обжигает лёгкие воспоминаниями о тишине, которую нечем было заполнить.