Шрифт:
Его лицо на мгновение застывает, а потом он взрывается:
– Еб твою мать, малолетка совсем сошла с ума? Какого хрена она творит?
– Не бесись, - мягко произношу, - я попыталась объяснить маме, что это просто очередная безбашенная выходка Крис. Ты же знаешь, какая она вспыльчивая, вышло вполне правдоподобно.
– Таисия теперь плешь мне проест своими вопросами, - ворчит, качая головой.
– Только этого не хватало.
– Не переживай, она никогда не заподозрит меня в связи с собственным отчимом.
– Легко говорить, - бросает.
– Женушка каждое слово вывернет наизнанку, будет присматриваться, вынюхивать, пока сама себя не убедит, что все в порядке. Бля…
– Тогда остаётся быть убедительным. Расслабься, - опускаюсь на колени, и смотрю снизу вверх в его глаза. Хочешь сделаю еще разок приятно?
– Прости, но мне нужно домой, - сухо отвечает, отказываясь от минета.
– Жаль, обожаю это дело, - все еще пытаюсь соблазнить.
– Я рад, что ты распробовала прелесть отсосов, но голова забита совершенно другим.
Константин поднимается и направляется в прихожую.
В такие моменты меня захлёстывает волна глухого отчаяния: чувствую себя несчастной, ненужной.
Перед глазами тут же встаёт картина, которую я ненавижу больше всего: Костя с ней. Пусть эта женщина моя мать, родной человек, но в голове всё равно всплывают образы, от которых становится больно. Я представляю, как они занимаются сексом, как он обнимает её, шепчет ласковые слова, признаётся в любви. И это убивает.
Честно говоря, иногда я думаю, что всё было бы проще, если бы отчим сам во всем признался. Не ждал, пока попадемся. Нашел в себе смелость сказать правду, оставить мертвый брак позади.
Мечтаю о том дне, когда он наконец-то сделает шаг навстречу, выберет меня, и больше не придётся прятаться.
Мать — на то и мать. Подарит мне мужчину, которого я хочу.
Ей уже сорок пять.
Да, она хорошая женщина, заботливая, но в её возрасте сложно конкурировать с молодостью.
Что она может предложить Константину? Ничего, что по-настоящему стоило бы внимания. Она уже не в том состоянии, чтобы вдохновлять или мотивировать. А я могу. Я молода, способна быть рядом, сопровождать на серьёзных приёмах, где важен не только ум, но и внешний вид, умение произвести впечатление.
Я - та, кем можно гордиться, кого хочется показать миру.
Мама в этом плане уже вышла в тираж. Ей бы сидеть дома, смотреть ток-шоу, радоваться прошлому и, наконец, отпустить любовные романы.
Она не понимает, что её попытки держаться за Константина выглядят нелепо.
Он — мужчина на три головы выше во всех смыслах.
Крепкий, успешный, уверенный в себе.
Она старается выглядеть на уровне, быть молодцом, но я вижу, как сильно мать проигрывает. Это не борьба равных. И, честно говоря, зачем ей война? Почему бы просто не принять, что её время прошло? Отойти в сторону.
– Пару недель обойдемся без свиданий, - произносит Костя, открывая входную дверь.
– Не говори глупостей. Мы – одна семья. Встречи неизбежны.
– Ты понимаешь, о чем я. Больше никакого секса, пока Тая бегает в магазин, никаких сообщений и звонков. Фото для вечернего разогрева тоже не шли – опасно.
– Так говоришь, будто боишься, что она спалит. Рано или поздно все откроется, - обиженно отвечаю.
– Боюсь, Карина. Боюсь. Я не хочу терять Таисию…
Глава 4. Таисия
– Кристина, не стоило так грубо себя вести за ужином. Ты же понимаешь, что подставляешь своего отца, - голос Кости срывается на жесткий, почти командирский.
– Позволь я сам решу, как поступить с твоей мамой. Держи себя в руках, не создавай проблем.
– Если будете разводиться, уйду с тобой, - нервно выпаливает дочь.
– В смысле?
– недовольство Кости мгновенно становится заметным, тон обретает металлические нотки.
– В прямом, - холодно отвечает Крис.
– Мы с твоей любимой отлично ладим. А мать… Она сделала свой выбор.
Эти слова бьют в самое сердце. Будто нож провернули в ране.
Как же больно.
Обидно.
Какой я сделала выбор?
Любить и заботиться о дочери?
Переживать, чтобы со своим буйным характером не вляпалась в неприятности?
Кристина преувеличивает, утверждая, что со мной нельзя договориться. Или, скорее, просто врёт.
Младшая дочь мало в чём знает отказ. Она избалована, особенно вниманием и вседозволенностью от отца. Для неё он всегда был "папой-праздником", тем, кто разрешает то, что я запрещаю. Хороший полицейский. А я, так уж вышло, плохой.