Он схлопнул карту и достал местную.

Склонившись над ней, он несколько минут о чём-то размышлял, затем поднял голову и сказал:

— Предлагаю затею с засадой оставить на потом. Слишком далеко до нашего корвета, и если мы тут изрядно пошумим, то привлечем внимание местных, которые и так рыщут за нами, как те ищейки.

Легонько постучав пальцем по карте, он продолжил развивать свою мысль:

— Нам необходимо оторваться, и поэтому предлагаю принять предложенный ранее Марком план, пересечь реку и вернуться в пустыню. Наше преимущество перед врагом не только в вооружении, но и благодаря нашему барку в скорости. Используем его! А засаду сделать всегда успеем, тем более дядя Марка не допустит, чтобы его племянник попал в беду.

— Согласен! — профессор поднял руку. — Ты глава братства, тебе и принимать решение, а мы пойдем за тобой.

Все остальные подняли руки и единогласно одобрили.

Удачно переправившись через реку, полдня прорубались через лес, переполошив всех зверей в округе, пока не вышли на знакомую дорогу и не направились обратно в степь.

Снова проскочили через тот же самый поселок, застав его жителей врасплох.

Выскочив на берег реки со стороны пустыни, стали осторожно пробираться вверх по течению. Скорость движения в значительной степени упала из-за того, что берег на всём протяжении был завален огромными валунами, между которыми Гунту приходилось постоянно лавировать, чтобы ненароком не повредить лодку. Решили не отдаляться далеко от реки, потому как, чем дальше в степь, тем сильнее был уровень излучения, и профессор справедливо опасался за Нику, считая, что доспех девушки в этом отношении не такой и надежный.

Нике и Эолу доверили следить за небом, и они, откинув спинки кресел, беззаботно болтали о всяких пустяках, лежа на спине. Пару раз они привлекали общее внимание, тыча пальцами вверх. Каждый раз, когда они так делали, высоко в небе кружилась крупная птица, высматривая что-то на земле. Пришли к общему мнению, что это и есть тот самый дафит, а значит, где-то сравнительно недалеко и его поводырь.

Сначала от кого-то из отряда поступило предложение передвигаться исключительно по ночам, но Гунт его отверг сразу, мотивируя тем, что замаскировать лодку на открытой местности так, чтобы ее не было видно с воздуха, днем практически невозможно, а значит, и смысла в этом особого нет.

В первую ночь заночевали прямо на берегу в лодке, предприняв перед этим все возможные меры предосторожности. Ночь прошла без происшествий, было только непривычно прохладно и сыро, но, несмотря на это, все и так неплохо выспались.

Перед завтраком все с вопросом в глазах посмотрели на Марка, есть ли что-нибудь от его дяди. Тот отрицательно мотнул головой, и это означало только два варианта: либо отряду удалось оторваться, либо дядю разоблачили, и теперь надеяться нужно только на себя.

На скорую руку перекусив, отправились дальше в путь.

Ближе к полудню на барке опять забарахлила силовая установка, и отряд снова был вынужден разбить лагерь.

Профессор, плюясь и ругаясь, провозился с ремонтом до самого позднего вечера и, когда он объявил, что тот, наконец закончен, вокруг уже сгустились ночные сумерки, и пришлось заночевать тут же, не сходя с этого места.

На рассвете убедились, что мутные воды реки вполне себе обитаемы, и, завороженно глядя на вынырнувшее на поверхность, крупное, покрытое острыми шипами извилистое тело какого-то змееподобного существа, все разом подумали, что затея с плотом не такая уж и безопасная. Хотелось бы чего-нибудь более понадежней.

После завтрака долго сидели с картой, решая, в каком месте удобнее всего форсировать реку.

Пришли к общему мнению, что самое удобнее место на ближайшие сто километров находится в половине дневного пешего перехода вверх по течению. Там самое узкое место, и полоса леса на той стороне реки не такая широкая. Единственное, что смущало следопытов, так это то, что из-за сужения в этом месте река должна быть особенно бурная, с сильным течением.

По приблизительным замерам, исходя из масштабов карты, от берега до берега там примерно семьдесят-восемьдесят метров… Но решили рискнуть.

— На том берегу, за лесом идет каменистая равнина почти на тридцать семь километров вглубь, — тыча пальцем в карту, настаивал на своем мнении Марк. — Проскочим на нашей лодке минут за двадцать…

— А еще дальше идет холмистая местность с редкой растительностью, — поддержал друга Солрс. — Для нашего барка так себе препятствие…

— И петлю сделаем совсем небольшую! — соглашаясь, кивал профессор. — А там и до предгорья каких-то всего восемьсот с лишним километров…

Ни у кого особых возражений не было. И поэтому, быстро загрузившись в лодку, отправились в выбранную ими точку.

Добирались до места чуть больше трех с половиной часов.

Гунту никак не удавалось толком разогнать барк, и он всё время притормаживал, огибая опасные валуны.

По прибытии сразу же начали мастерить подобие плота, но теперь это происходило под чутким руководством самого профессора.

В прошлый раз, когда переправились на этот берег и распускали плот, он настоял на том, чтобы оставили шесть самых длинных и крепких брёвен, тщательно отобранных лично им. К всеобщему неудовольствию, их загрузили в барк и, изнывая от тесноты, таскали всё это время с собой, перевозя внутри лодки.