— Роуг, ты не могла бы снять с его ноги фиксатор? — попросил я, и она злобно ухмыльнулась, подплыв ближе и стянув его с ноги парня. Его друг продолжал барахтаться под водой, и я наконец позволил ему вынырнуть.

— Давай, кусок дерьма. — Я наполовину выбросил его из воды, и он с воплем ужаса вскарабкался на своего друга, оглядываясь на меня. Я сорвал с его ноги ремешок, позволив доске уплыть в прилив.

— Дай мне это, колибри, — попросил я, и она ухмыльнулась, протягивая длинный шнур, прикрепленный к ремешку на ноге другого парня, и я обмотал его вокруг них двоих, затянув так туго, что они не могли пошевелиться, прежде чем завязать его узлом.

— Подожди, пожалуйста, — взмолился один из них, но я уже толкал их, плывя к прибою, и Роуг внезапно появилась рядом со мной, дико смеясь и тоже подталкивая их. Как только прибой унес их, мы поплыли назад, чтобы отлив не унес и нас. Несколько секунд они катились на волне, а потом потеряли равновесие и исчезли под водой. В конце концов их выплюнуло на песок, и смех моих друзей привлек мое внимание к Чейзу, Джей-Джею и Маверику, которые стояли на берегу вместе и звали нас присоединиться к ним.

— Твой внутренний барсук может быть довольно забавным. — Роуг подтолкнула меня, и я повернулся, чтобы посмотреть на нее, любуясь капельками воды на ее щеках и теми, которые она слизнула со своих губ.

— Я думал, ты ненавидишь моего внутреннего барсука, — заметил я, и она придвинулась ближе, положив руки мне на плечи, чтобы удержаться на плаву в воде. Я должен был оттолкнуть ее, но в тот момент я был рабом своего желания обладать ею, и вместо этого мои руки обхватили ее талию. Это было похоже на полуобъятие, мы больше никак не касались друг друга, но этого было достаточно, чтобы мое сердце забилось как барабан.

— Оказывается, существует шкала барсуковости, и мне нравится, когда ты находишься где-то посередине, — сказала она с усмешкой, и мои пальцы сомкнулись на ее спине, притягивая ее на дюйм ближе. Она с легкостью подалась вперед ко мне, ее руки скользнули вниз по моим лопаткам, отчего у меня перехватило дыхание и моя потребность в ней резко обострилась. Мир превратился в приглушенное серое пятно, пока не остались только я, Роуг и океан. Мое любимое место во всей гребаной вселенной.

— Я всегда буду защищать тебя, — сказал я, и улыбка сползла с моего лица.

— Ты защищаешь всех нас. Это то, что ты делаешь. Так уж ты устроен. — Она снова придвинулась ближе, и я перестал дышать, когда она обвила меня ногами, а мои руки крепко вцепились в ее спину, нарушая каждую данную мной клятву, когда я притянул ее к своей груди, и наше пространство для дыхания стало общим.

— А как же устроена ты, колибри? — спросил я, и весь мой мир сузился до этой девушки, до жара ее кожи, до глубины ее глаз. Я не мог ясно мыслить, когда она была так близко, никогда не мог. Когда-то я был всего лишь парнем с отчаянной влюбленностью, но теперь эта влюбленность превратилась в яростную любовь, которая казалась слишком большой, чтобы я мог ее контролировать. Это было единственное, что я никогда не мог подчинить своей воле, и никогда не хотел — до этого момента. Потому что теперь, когда я отпустил ее, мне нужна была эта любовь, чтобы освободиться от нее. Но я знал всем своим сердцем, что никогда не буду свободен, потому что свобода для меня всегда была Роуг.

— Мне кажется, они ждут тебя, — сказал я.

— Они ждут нас, — поправила она. — И они могут подождать, Фокс, потому что прямо сейчас я хочу быть только здесь.

— Роуг, — сказал я в смутном протесте, но только притянул ее ближе, тут же противореча самому себе. Эта девушка была моим горько-сладким проклятием. Воплощение всего, чего я когда-либо хотел, и все же меня было для нее недостаточно.

— Нам пора на берег, — в конце концов выдохнул я, понимая, что эгоистично краду столько секунд, сколько могу, находясь так близко к ней, но в конце концов это только сделает расставание более болезненным. Но когда она поддалась ближе, и ее щека прижалась к моей, у меня возникло ощущение, что она делает то же самое, что и я, а безудержное биение ее сердца напротив моей кожи было похоже на признание само по себе. Она сказала, что любит меня. Она произнесла эти слова, а я не поверил, потому что как можно любить больше одного человека?

Ее дыхание овевало мое ухо, и она прошептала слова, от которых мне стало больно. — Моя кожа скучает по твоим прикосновением каждый гребаный день.

Я прижал ее к себе, на мгновение поддавшись этому магнетическому притяжению между нами, и закрыл глаза, как будто так оно могло продлиться дольше.

С берега донесся резкий свист, и я, наконец, отпустил Роуг, глядя на Джей-Джея, который решительно махал нам рукой.

Она грустно улыбнулась мне, когда я отпустил ее, и я почувствовал, как в моей груди словно выросла стена.

Мы поплыли к берегу, а затем пошли по воде, когда к нам подбежал Джей-Джей.

— Дворняга пропал, — сказал он, проводя рукой по своим иссиня-черным волосам. — Мисс Мейбл уснула. Она сказала, что не видела его.

— Наверное, он просто нашел какого-нибудь продавца, у которого выпрашивает объедки, — сказала Роуг, и я кивнул, но мы все равно последовали за Джей-Джеем по пляжу и начали его искать.

Маверик и Чейз были возле кафе-мороженого в поисках нашей маленькой собачки, и Роуг начала свистеть и звать его, когда мы шли к пляжным домикам дальше по песку.