Я наблюдал за ними еще некоторое время, наслаждаясь властью, которая, как я чувствовал, бурлила в моих венах, из-за того, как мало они вообще знали о моих планах. Как легко ими всеми было манипулировать. Роуг была самой тупой из них всех. Она даже не могла увидеть правду о ситуации, происходящей у нее прямо перед глазами. Что за мужчина делит свою женщину со своими друзьями?

Хотя, признаться, мне было любопытно, как они договорились. Ее передавали по кругу от члена к члену или они делили ее тугие дырочки, когда им вздумается?

Скорее всего, они трахали и любые другие киски, которые им удавалось найти, когда им хотелось чего-то другого. Таков был путь мужчин. Нас не удовлетворяло что-то одно, мы всегда искали что-то новое, что-то захватывающее. И сейчас Роуг, возможно, в какой-то мере обеспечивала им это, но ни одна девушка, которая так охотно отдавалась блуду, никогда не становилась женой. Единственной женщиной, которую стоило держать рядом с собой всю жизнь, была та, которая делала все, что просил мужчина, не сомневалась в его действиях и позволяла ему удовлетворять свой аппетит к разнообразным мокрым кискам, когда ему это было нужно.

Конечно, сначала они мне нравились дикими, прежде чем я ломал их на куски, а потом снова собирал в послушную рабыню, которая хотела угождать только мне. Роуг становилась чем-то вроде моей одержимости, и я не мог сказать, что какая-либо другая женщина раньше так меня цепляла. Она была проектом, который я должен был довести до конца. И теперь мне стало ясно, что я никогда не смогу по-настоящему владеть ею, пока не лишу ее источника силы — этих мальчиков. Один за другим я уничтожу их, устрою настоящее представление из их смертей, а когда они будут похоронены в земле, я заберу ее себе. Я вытру ее слезы и предложу ей место в своей постели снова. Сначала она будет сопротивляться, но потом поймет, что для нее нет другого места в этом мире. Ей не к кому будет обратиться, кроме меня, и я приму ее дома с распростертыми объятиями. И тогда она поймет, что всегда должна была принадлежать мне.

Я провел пальцем по шраму на щеке от ручки, которую она воткнула в мое гребаное лицо. — Все могло быть проще, сладенькая. Эти парни не должны были умирать. Но ты взяла и разозлила меня, так что, вот мы и здесь.

Мой взгляд переместился на маленького Джек-Рассела, который всегда бегал за Роуг, как будто ее пердеж пах свежей курицей. Он сидел рядом с мисс Мейбл, которая устроилась в шезлонге под зонтиком на песке, а собака выглядела так, словно охраняла их сумки, пока они серфили на волнах.

От моего наблюдения не ускользнуло, что это животное было шестым членом их круга, и, возможно, сегодня я не смогу понаблюдать, как умирает «Арлекин», но я чертовски уверен, что смогу понаблюдать, как умирает собака «Арлекинов».

Я выскользнул из машины, взял свой рюкзак с пассажирского сиденья и достал лакомства с беконом, которые припрятал там, прежде чем отправиться на пляж. В своей белой футболке и черных плавательных шортах я достаточно хорошо сливался с толпой, а один взгляд на океан сказал мне, что Роуг была занята тем, что отвлекала весь свой фан-клуб, забираясь на доску для серфинга, и они пялились на ее тело с голодом, который, без сомнения, закончится тем, что они трахнут ее позже сегодня днем. Ее волосы снова были выкрашены в радужный цвет, что заставило мою верхнюю губу скривиться от отвращения. Но радуги без дождя не бывает, и я, безусловно, охотно сыграю роль бури.

Я надеялся, что она наслаждается своим свободным временем в качестве шлюхи, потому что ее дни, когда она предлагала свою киску на блюдечке множеству мужчин, были сочтены. Скоро она будет предлагать ее только мне и никому другому, и я обязательно получу много-много извинений от ее тела, прежде чем даже подумаю о том, чтобы проявить к ней хоть каплю доброты.

Трижды убедившись, что мисс Мейбл крепко спит, и напевая «Hound Dog» от Elvis Presley, я подошел к собаке, полагая, что то, что должно было произойти, было довольно поэтично, учитывая название моей банды. У нас никогда не было талисмана, и было очень жаль, что от него ничего не останется, чтобы повесить на фасаде поместья Роузвуд, как только я снова одержу победу над этим городом.

— Сюда, мальчик, — позвал я, бросая несколько кусочков бекона на полотенце рядом с ним.

Он понюхал воздух, оглядываясь по сторонам и набрасываясь на угощение, отчего мои губы растянулись в ухмылке. Я продолжал бросать их, оставляя след прямо перед собой, а маленький зверек перебегал от одного лакомства к другому, подбираясь все ближе и ближе ко мне. Я бросил еще несколько штук прямо себе под ноги, чтобы отвлечь его, пока приседал на карточки, роясь в вещах «Арлекинов» и тихонько насвистывая про себя. Закончив, я повернулся к собаке и по-волчьи оскалился.

— Вот и все, иди к папочке, — подбодрил я, и когда он шагнул в мою тень, чтобы схватить последний кусочек, я схватил его за загривок и, подняв его в воздух, сам поднялся на ноги.

Он начал извиваться и рычать, пытаясь укусить меня, но я чертовски крепко держал его, и когда я прижал его к груди, крепко держа рукой за загривок, а другой сомкнул его крошечные челюсти, он был вынужден неподвижно прижаться ко мне.

Я вернулся к своей машине, не привлекая никакого внимания со стороны семей, игравших вокруг меня на пляже. Я был невидимым хищником, всегда здесь, всегда жаждущим крови. И казалось, что я наконец-то получу немного крови и посмотрю, как моя сладенькая потеряет первого из своих друзей.