— Слышите? — сказала Молли. — Это вертолёт. Большой вертолёт.

Она была последней на канате, если не считать Джентри, который просто сказал, что он не пойдёт, что ему плевать, что он остаётся.

Канат был толстый и грязный, с завязанными на нём узлами, чтобы за них цепляться, — это напомнило Моне что-то из её далёкого-далёкого детства. Слик и Молли спустили сначала серый ящик. Они опустили его на платформу, где металлические лестницы остались неповреждёнными. Потом Молли ловко, как белка, соскользнула вниз — казалось, она вообще не касается каната — и крепко привязала конец к перилам. Слик спускался медленно, потому что за спиной у него висела Черри, которая была ещё слишком расслаблена, чтобы одолеть спуск сама. Мона всё ещё чувствовала себя виноватой и подумала, не поэтому ли они решили оставить её наверху.

Впрочем, решение приняла Молли, ещё когда стояла у высокого окна, глядя на то, как из длинного чёрного вертолёта выскакивают и рассыпаются по снегу люди.

— Посмотрите-ка, — сказала она. — Они уже знают. Пришли подобрать остатки. Это — «Сенснет». А я сваливаю.

Черри пробормотала, что они тоже уходят, она и Слик. А Слик пожал плечами, потом ухмыльнулся и обнял её за плечи.

— А что будет со мной?

Молли посмотрела на неё. Или казалось, что посмотрела. Ничего не поймёшь с этими зеркалами. На долю секунды над нижней губой показался белый клык. Затем она сказала:

— Мой тебе совет — оставайся. Пусть они разбираются с этим сами. Ты же, в сущности, ни в чём не виновата. Всё это была не твоя идея. Думаю, они что-нибудь из тебя сделают. Во всяком случае, попытаются. Да, ты остаёшься.

Мона не нашла в этих словах ни крупицы смысла, но сейчас она чувствовала себя совсем дохлой, начиналась ломка, и у неё уже не было сил спорить.

А потом они просто ушли, спустились вниз по канату и исчезли. Вот и всё, вот так люди уходят, и ты их никогда больше не увидишь. Мона оглянулась назад в комнату и увидела, что Джентри ходит перед своими книгами, водя пальцем по корешкам, как будто ищет что-то конкретное. Носилки он прикрыл одеялом.

Поэтому она просто ушла, и ей уже никогда не узнать, нашёл Джентри ту книгу или нет. Она кое-как сползла по канату, и это было совсем не просто, не так, как у Молли и Слика. Особенно при её состоянии, потому что Моне казалось, что она вот-вот вырубится, и руки-ноги, похоже, не слишком хорошо её слушались, и приходилось прилагать неимоверные усилия для того, чтобы заставить их работать, а ещё мешали разбухшие нос и горло… Так что того чёрного она заметила, только когда спустилась.

Чёрный человек стоял рядом с тем местом, где раньше суетился паук — теперь тот не шевелился.

Когда её туфли заскрежетали по стальной платформе, чёрный поднял глаза. И в лице его было что-то настолько печальное, когда он её увидел… Выражение, мелькнув, пропало, и он стал медленно подниматься вверх по металлическим ступенькам. Когда он подошёл ближе, у Моны появилось сомнение, а настоящий ли этот негр негр? Ладно бы цвет кожи — по цвету он определённо был негр, — но что-то скрывалось в форме голого черепа, в чертах угловатого лица, не совсем таких, какие она привыкла видеть у негров. Он был высоким, очень высоким. На нём было длинное чёрное кожаное пальто — из такой тонкой кожи, что струится, как шёлк.

— Здравствуй, мисси, — сказал, оказавшись перед ней, чёрный человек и двумя пальцами приподнял её подбородок так, что она теперь смотрела прямо в агатовые с золотыми искорками глаза, каких не бывает на свете. И длинные пальцы у неё на подбородке были такие лёгкие…

— Мисси, — спросил незнакомец, — сколько тебе лет?

— Шестнадцать…

— Тебе нужна стрижка, — сказал он, и что-то такое трогательно серьёзное было в том, как он это сказал.

— Энджи там, наверху, — сказала она, когда вновь обрела голос. — Она…

— Т-с-с.

Из глубины огромного старого здания донёсся грохот металла о металл, потом шум заводимого мотора. «Ховер, — подумала Мона, — тот, в котором нас привезла Молли».

Чёрный человек задрал брови — вернее, сделал так, будто их задрал, потому что у него не было бровей.

— Друзья? — Он опустил руку.

Она кивнула.

— Хорошо. — Он взял её за руку, чтобы помочь сойти с лестницы.

Благополучно спустившись вниз, они обогнули обломки подвесного моста. Там лежал кто-то мёртвый — в камуфляже и с громкоговорителем, какие бывают у копов.

— Свифт, — позвал чёрный человек через всё это гулкое пустое пространство с чёрными решётками пустых окон — чёрные линии на фоне белого неба, зимнего утра. — Двигай сюда. Я её нашёл.

— Но я — не она…

И там, где на фоне неба, снега и ржавчины стояли настежь огромные ворота, она увидела идущего к ним пиджака: пальто нараспашку, галстук хлопает на ветру. А Молли разгоняет мимо него свой ховер, и машина выскакивает из тех же самых ворот. А пиджак даже не оборачивается, потому что смотрит на Мону.