— А ты как думал? — усмехнулся я. — Большая награда подразумевает и большой риск тоже.

— Это точно! — в кои-то веки спокойно согласился Магнус.

— Так, ладно! — капитан хлопнул ладонями по коленям. — Раз ты считаешь, что ничего страшного тут нет, то я тоже «за». Тем более что на самом деле, на этой станции с работой хреново, я уже посмотрел. Вообще никаких заказов нет, даже самых захудалых. Так что идём глянем, что там за груз, и если там не мёртвые шлюхи, то возьмёмся за это дело.

— Я сообщу, — я кивнул, развернулся и пошёл обратно к столу Гарма и Вольки. Они настороженно следили за моим приближением, словно я нёс им правду о том, будут они жить или умрут в самом скором времени.

В какой-то степени, так оно и было.

Я остановился возле столика. Садиться не стал, вместо этого опёрся на столешницу обеими руками и наклонился:

— Возможно, на вашей улице сегодня перевернулся грузовик с глэйпом. Показывайте ваш груз.

Корабль Гарма и Вольки стоял буквально в соседнем с нами доке, так что даже идти далеко не пришлось.

А ещё это было удобно тем, что по пути я и Кори, заранее договорившись, попросили остальных подождать, мол, в гальюн надо забежать, а забежали на самом деле за оружием. На всякий случай — я этим ребятам всё-таки не до конца доверял. Да что там — я вообще им не доверял, даже несмотря на их душещипательную историю!

В историю-то я как раз поверил, но это ещё не значило, что я верил в то, что она заставила отказаться от бандитского прошлого и стать законопослушными (или почти законопослушными) космоплавателями.

Но в этот раз я действительно зря перестраховался. Когда мы поднялись на борт видавшего виды малотоннажного грузовичка класса «Муравей» с горделивым и даже пафосным названием «Сапфир» (что неудивительно, ведь это уже почти правило — чем более убогий корабль, тем красивее его название), никто не попытался на нас напасть, ограбить или взять в плен. На корабле вообще не оказалось никого, кроме нас, судя по тому, что все системы были заглушены, и даже вентиляция не гудела.

Конечно, при нахождении в атмосферном доке станции работа систем не очень-то и нужна была, но большинство космоплавателей всё равно держали системы корабля включёнными — на случай, если вдруг произойдёт какая-то беда вроде неожиданный разгерметизации дока.

— Вы же говорили, вас четверо, — произнёс я, оглядывая входной шлюз «Муравья», который явно повидал некоторое дерьмо, но который от этого дерьма явно изо всех сил пытались хорошенько отчистить.

Добрый знак. Откровенный сброд не считает нужным следить за своими кораблями, считают это ниже своего достоинства. А некоторые даже откровенно не собираются доживать до того момента, когда наросты грязи окажут какое-то серьёзное влияние на системы.

— Четверо, да, — Гарм повернулся ко мне. — А что?

— Ну, вас двое. Один в больнице станции, — принялся перечислять я. — Где ещё один? Явно не на корабле, иначе системы бы работали, а у вас даже вентиляция заглушена.

— А ты наблюдательный, — Гарм скосился на меня. — Наша четвертая тоже в больнице. Сидит караулит, не придёт ли в себя наш торч. У них с ним тоже типа… Отношения.

— Да у вас тут большая дружная семья, — усмехнулся я. — Для полноты картины не хватает только, чтобы она была твоей сестрой.

Гарм снова скосился на меня, но ничего не ответил.

Шлюз открылся, и мы, по длинному осевому коридору, проходящему через весь корабль, добрались до хвостовой части, где и располагался грузовой трюм.

«Муравьём» этот тип кораблей назвали именно из-за формы фюзеляжа, и именно благодаря этому основному коридору, от которого в стороны расходились жилые и функциональные блоки.

На самом деле лично мне корабль всегда больше напоминал гантелю, у которой с одной стороны располагался блок двигателей и грузовой трюм, с другой — кокпит и реакторно-генераторный блок, а соединяла всё это перемычка с жилыми каютами и всё, что к ним полагается, — но конструктор корабля явно имел своё мнение по этому вопросу.

«Муравей» так «Муравей». Тем более, что такая конструкция, даже несмотря на то, что экипаж ходил буквально по крышке реактора и в случае аварии это не оставляло им шансов на выживание, была крайне удачна с точки зрения грузоперевозок. Она обеспечивала прекрасную развесовку даже при полной загрузке, и позволяла брать в трюм даже больше, чем весил сам корабль (как настоящий муравей) без угрозы деформации и разрушения конструкции. Откуда им взяться, если двигатели почти что упёрты в груз и толкают непосредственно его?