Иногда меня захлестывает волна паники. Честно говоря, немного пугает путешествовать по чужой стране в одиночку.

Страшно быть одной в этом огромном мире.

Единственные родные, которые у меня остались, — это папины кузены, которые живут в Канаде, но я с ними почти не общаюсь. Есть еще Джиллиан, лучшая подруга мамы, и она предложила мне переехать к ней, но у нее четверо своих детей, и я не хочу мешать.

Я унаследовала достаточно денег, чтобы безбедно жить следующие десять лет или около того. Деньги — наименьшая из моих забот. Меня пугает тот факт, что у меня больше нет родителей.

Я планировала изучать литературу и подумывала о том, чтобы стать редактором, но все это вылетело в трубу, когда я потеряла родителей.

На самом деле, я потеряла больше, чем просто своих родителей. Я потеряла и своих друзей. Они пытались быть терпеливыми со мной, но я была слишком поглощена невыносимым горем, и один за другим они перестали общаться со мной.

По Божьей милости мне удалось закончить последний год учебы в школе, и теперь, путешествуя по России, я понятия не имею, что буду делать после каникул.

Буду ли я учиться дальше? Мои родители должны быть здесь, чтобы помочь мне принять это решение.

Встряхнув головой, я вырываюсь из своих болезненных мыслей и оглядываю оживленную улицу. Город оживает, и мой взгляд останавливается на трех хихикающих девушках. Похоже, они направляются в ночной клуб.

Когда-то я была такой же беззаботной.

Допивая кофе, который я купила полчаса назад, я встаю из-за столика в кафе. Вместо того, чтобы вернуться в свой отель, я медленным шагом следую за девушками.

Две девушки держатся за руки. Я вспоминаю, что раньше мы с Бернадетт были очень близки, пока они не переехали в Нью-Йорк, потому что ее отца перевели туда по работе.

Девушки становятся в конец длинной очереди людей, ожидающих входа в ночной клуб, и я останавливаюсь позади них. Они говорят по-русски, но по волнению в их голосах ясно, что им не терпится попасть внутрь.

В обтягивающих черных джинсах и уютном свитере поверх белой рубашки с длинным рукавом я одета явно не для ночного клуба.

Все остальные девушки принарядились для этой ночи.

Чувствуя себя немного неловко, я поднимаю руку к голове и высвобождаю волосы из косы, а затем оставляю резинку на запястье. Я перебираю пальцами пряди и делаю пару шагов вперед, пока очередь движется.

Ты действительно идешь в ночной клуб?

Я оглядываюсь по сторонам, разглядывая счастливые лица, и чувствую, как воздух наполняется радостным предвкушением.

Это лучше, чем сидеть в гостиничном номере, где горе захлестнет меня.

Двое парней встают за моей спиной, и я понимаю, что слишком внимательно слежу за своей внешностью. Как и любая другая девушка моего возраста, я замечаю парней, и по какой-то причине они кажутся мне более привлекательными только потому, что они иностранцы. Это странно.

Мой взгляд скользит по группе девушек передо мной, и когда мы снова продвигаемся вперед, я замечаю их высокие каблуки. Мои кроссовки явно не соответствуют дресс-коду.

Прикусив нижнюю губу, я подумываю отказаться от этой глупой идеи, но что-то не дает мне покинуть очередь.

Когда мы подходим ближе ко входу, я слышу музыку, доносящуюся из ночного клуба.

Ночной отдых пойдет тебе на пользу.

Девушки, стоящие впереди меня, проходят внутрь, и тут взгляд вышибалы падает на меня. Его строгий взгляд окидывает мой наряд, затем он качает головой.

— Нет. — Его тон резок, когда он говорит что-то еще, и парни позади меня хихикают, отчего мои щеки вспыхивают.

Из моих ограниченных знаний русского языка я знаю, что вышибала сказал "нет".

Когда я вздыхаю и поворачиваюсь, чтобы покинуть очередь, к нам подходит великолепная женщина, ее глаза перебегают с меня на вышибалу. Она говорит что-то по-русски, затем берет меня под руку, на ее лице сияющая улыбка. Я замечаю группу мужчин позади нее. Они похожи на телохранителей, и мне становится интересно, кто эта женщина.

Мое сердцебиение ускоряется, и, застигнутая врасплох, я слушаю ее бессвязную речь на родном языке, пока мы входим в ночной клуб, прежде чем я успеваю сказать: