Цонкиди-ако вытер с губ сладкий сок.

– У нас имеются определенные успехи. Я, как вам известно, изучаю внегалактические туманности, отчитываюсь за свою работу и не могу сидеть у Ока ночи напролет. Но теперь у меня помнились помощники.
– Он одарил благосклонным взором О’Паху и Амуса.

Мы очень старались, - заметил О’Паха.

Ммм...
– подтвердил Амус, не отрываясь от дыни.

Восемь дней назад Сайлис закончил обработку последних наблюдений, - произнес астроном.
– Мы видим не все - это зависит от точки, где установлены приборы... Так что я связался с коллегами из Норелга и Южного Лизира, из обсерватории «Семпоала», и они прислали дополнительные данные. Прошлой ночью Сайлис их тоже обработал. На самом мощном мслге... виноват, на эммелитовом логическом устройстве. Теперь мы знаем число Безымянных Звезд и параметры их орбит. Однако...

Однако?..
– переспросил Джумин Поло. Остальные слушали с напряженным вниманием.

– Я не уверен, что эти параметры постоянны. Скажи, О’Паха, - Цонкиди-ако повернулся к пилоту, - сколько объектов летает сейчас над планетой? Хотя бы порядок величины?

Запуски ведутся сто восемь лет, с того дня, как Нево Ах- Хпшари послал в пространетво первые ракеты. Точных данных нет, но за атмосферой сейчас три сотни спутников и много разного хлама. Не все падает вниз и сгорает... Похоже, над нами вращается много тысяч болтов, гаек, обломков двигателей и кусков обшивки. Наш Очаг подумывает, как бы избавиться от того мусора - он мешает навигации.

– Вот! Мешает навигации!
– Астроном с многозначительным видом поднял палец.
– И Безымянным Звездам тоже мешает, уже целый век. В таких условиях они должны изменять траектории.

– Или распылить мешающий объект. Например, жестким излучением, - сказал Джумин, коснувшись гладкой щеки. В отличие от Кадиани он был безбородым - верный признак эйпонекой крови.

Цонкиди-ако кивнул.

– Может быть. Но вероятность маневра я не исключаю.

Наступила тишина. Сидевшие за столом пытались осмыслить новое знание: то, что над миром висят устройства, к которым не прикоснулся ни единый человек. Ни те, что добывают металл и делают разные сплавы, ни те, что готовят чертежи, монтируют корпуса и двигатели, заливают горючее в баки, рассчитывают орбиты... Кто-то этим занимался, но не люди - возможно, существа, совсем не похожие на людей, пришедшие из таких глубин пространетва, что разум страшился вообразить эту холодную черную пустоту, Чак Мооль, владение Коатля. Но мысль о Коатле и других богах пугала меньше, ибо питалась не знанием, а верой, не точным наблюдением, а духовным порывом; кроме того, боги были добры, а что можно сказать о неведомых тварях из галактических бездн?

Наконец Рикар Аранна прошептал:

– Сколько же их? Сколько, во имя Священного Ветра?

– Шесть, - сказал вычислитель, - шесть. Два кружат над планетой в широтном направлении, четыре - в меридиональном. И я не думаю, что их принес Священный Ветер... Скорее, та сила Неощутимого, что бушует в звездах, или нечто такое, что неизвестно нам и что откроют наши внуки. Или правнуки, - добавил он, подумав.

Лицо Аранны стало задумчивым. Сейчас он походил на арсоланского жреца, размышляющего над непонятным местом в божественных книгах. Впрочем, таких мест с течением времени было все меньше и меньше - даже в самой загадочной Книге Тайн, написанной когда-то Арсоланом и Сеннамом. Боги не играли в прятки с людьми; просто, чтобы понять их слова, нужно было взойти по лестнице, называемой прогрессом.

– Не первый век мы изучаем небесную сферу. В последние десятилетия - с помощью совершенных приборов и мощных мелгов, - произнес историк.
– Составлены каталоги звезд, отчасти изучены условия на Внутренних и Внешних Мирах, люди поднялись над атмосферой и побывали на Луне... Почему же лишь сейчас мы обнаружили эти устройства? Чужие спутники, что вращаются около нашей планеты неведомо сколько лет... может быть, сотни или тысячи... Почему мы не нашли их давным давно?

Прости, Рикар, но это мнение дилетанта, - возразил астроном.
– Чтобы увидеть крохотный объект, даже в ближнем к планете пространетве, надо правильно нацелить Око, то есть ишь его координаты в любой момент ночи и дня. Поиск же неизвестных тел сводится к тому, что мы делаем тысячи, десят- ки тысяч снимков определенной области и обрабатываем их па логических машинах, чтобы выяснить параметры движения объекта. Скучная, нудная и очень трудоемкая работа! Считай, ч то нам повезло.

– И что теперь?
– молвил целитель Ират.
– Мы сообщим об этом всем мудрецам нашего мира и всем правителям? Напишем в Листы Новостей? Разошлем информацию по сети?

Цонкиди-ако сделал знак отрицания.

– Нет, Ират, никаких скоропалительных решений! Сначала будет проверка - в обсерваториях «Семпоала», «Нортхольм», «Небесные Горы» и других. Потом отправим данные в Очаг Великой Пустоты. Вдруг они пожелают увидеть эти объекты своими глазами... До них гораздо ближе, чем до Луны и Внешнего Одисса.

О’Паха и Амус одновременно кивнули - кажется, этот план не вызвал у них возражений. Остальные, кто словом, кто жестом, гоже выразили одобрение. Появился Грза с новым кувшином пива, но Джумин покачал головой. Стемнело. В широкие окна веранды глядела луна, мерцала россыпь звезд, и слабый ветерок, налетевший с гор, покачивал вывеску над харчевней - чучело нестрого керравао.

– Нельзя, чтобы об этом открытии услышали чужие уши, - наконец произнес Джумин.
– Будем, друзья, соблюдать осторожность, ибо камень истины тяжел, а тень ее длинна и очень заметна. А сейчас...
– Он поглядел на пустое блюдо.
– Сейчас нам лучше разойтись. Дыню мы съели, пиво выпили, новости узнали... Самое время прогуляться и поразмыслить в тишине.

– Да будет с нами милость Шестерых!
– сказал Сайлис и поднялся.

– Все в их руках!
– отозвались семеро мужчин.

Это было данью традиции. Кроме Сайлиса Пиладкастронеры никто из них не верил в богов.

* * *

Ират и Джумин Поло шли по безлюдной темной набережной. Здесь, у самого океана, воздух был прохладен и свеж, горный ветер приносил запахи сосен, что росли на скалах в изобилии, и их смолистый пряный дух смешивался с солеными морскими ароматами. Слева от дороги, выложенной серой гранитной плиткой, тихо шептались волны, справа маячили силуэты невысоких домов, обычно двухэтажных: внизу - лавка, мастерская или кабачок, наверху - жилой хоган. Южный Куат был тихим городком, где спать ложились не позже заката.