— Нет.

— Ну, поверь мне. Это трудно. У меня не получалось. Я всё пыталась и пыталась. Я просто хотела подарить ему эту лошадь и порадовать его. И у меня была специальная бумага, очень плотная. Как они называют такую бумагу?

— Картон.

— Да, картон. Его трудно скомкать, поэтому я разрывала свои поделки пополам. В общем, я была на последнем листе и испортила лошадь. Но бумаги у меня больше не было. Поэтому я стащила коробку с красками Талии из ее спальни и закрасила свою уродливую лошадь. Это были просто беспорядочные цветные вихри, но я покрыла всю страницу, до самых краев. К тому времени, когда я закончила, краска была повсюду. Талия рассердилась, потому что я использовала ее совсем новые краски. Мама рассердилась, потому что я устроила беспорядок и размазала краски по полу. Но я любила эту открытку. Папа повесил ее в своем кабинете, хотя это была не та лошадь, которую он хотел. Она и сейчас там висит. И он не знает, что под всеми этими красивыми цветами скрывается очень уродливая лошадь.

Шоу фонтанов подходило к концу, струи воды всплескивали брызги так высоко в воздух, как только могли.

— Мне нравится совершенство, — пробормотала я. — Мне нравятся и несовершенства. Мне нравятся дикие и безрассудные моменты, которые ты никогда не забудешь.

Как сегодня.

И снова шоу закончилось слишком быстро, вода потемнела и медленно успокаивалась. Но я не была готова к спокойствию. В кончиках моих пальцев бурлила энергия. Гудела под кожей. Поэтому я отошла от барьера, вращаясь по кругу с вытянутыми в стороны руками. У меня подкосились ноги, но прежде чем я успела споткнуться, сильная рука схватила меня за локоть, помогая сохранить равновесие.

— Ух ты! — я хихикнула. — Больше я не буду кружиться. Опьянение и высокие каблуки не сочетаются.

— Хочешь вернуться в отель?

Я надулась.

— Не очень.

Мне было весело. Это была лучшая ночь за последние годы. Что-то в Вегасе, в толпе, в энергии, было освобождающим.

Сегодня не было никаких обязанностей. Никаких ожиданий.

— Ты правда пьян? — я положила руки на бедра, изучая лицо Джаспера. — Ты не выглядишь пьяным.

Он хихикнул.

— А как я должен выглядеть?

— Не знаю. — я вскинула руку. — Я никогда не видела тебя пьяным. Но большинство людей... расслабляются.

— Я расслаблен.

Я закатила глаза.

— Ты весь скован. Мы же должны веселиться.

— Я снял для тебя рубашку.

— Это правда. И это было весело для меня, — я постучала себе по подбородку. — Сделай что-нибудь. Прямо сейчас. Докажи, что ты пьян.

Глаза Джаспера снова прищурились.

— Например?

— Ну не знаю. Это же ты раньше здесь жил. Что такого спонтанного можно сделать в Вегасе?

За Джаспера ответил проходящий мимо мужчина.

— Пожениться.

Я фыркнула.

— Мы не можем пожениться.

— Почему нет? — спросил парень, продолжая идти, подняв руки.

— Да, — сказал Джаспер. — Почему нет?

2. ДЖАСПЕР

Шорох одежды, которую запихивали в чемодан, наполнил спальню отеля. Затем послышался топот босых ног, когда Элоиза на цыпочках направилась в ванную. Через несколько секунд она также на цыпочках вернулась обратно. Затем раздался приглушенный хлопок, вероятно, ее косметичка присоединилась к ее одежде. За этим последовал щелчок молнии, каждая выемка застегивалась так медленно, что было больно слышать.

Моя жена тайком сбегала.

Моя жена.

Я боролся с желанием выругаться в подушку. У меня кружилась голова. Головная боль, пульсирующая в висках, была не столько от вчерашнего алкоголя, сколько от сегодняшней утренней ситуации.

Но я не смел пошевелиться и лежал совершенно неподвижно, дыхание было неглубоким и почти бесшумным.

Элоиза думала, что я еще сплю. Пусть будет так. До поры до времени. Пока я не пойму, как все исправить.

О чем я, черт возьми, только думал?

Я женился на Элоизе. Женился.

Это слово уже несколько часов вертится у меня в голове. Несколько часов, которые я должен был провести во сне.

Вот только прошлой ночью я спал не более нескольких минут за раз. Каждый раз, когда я засыпал, Элоиза прижималась к моему боку или прижималась к моей спине. Большую часть ночи я провел, оттесняя её к противоположному краю кровати. Но каждый раз, когда я отодвигался, она следовала за мной.

Любительница обниматься. Конечно, я женился на женщине, которая любит обниматься.

Я ненавидел обниматься.

Блять. Блять. Блять.

Моя голова раскалывалась от каждого беззвучного проклятия. Из всех глупых решений, которые я принимал в жизни, вчерашнее было, безусловно, наитупейшее.

Элоиза снова прошла в ванную и закрылась там, прежде чем включить свет.

Когда я открыл глаза, из-под двери показался свет. Кран включился, и я поерзал, зарываясь лицом в подушку, и издала стон.

Могло ли это быть еще большей катастрофой?

Прошлой ночью я около часа размышлял о том, как бы улизнуть, пока она спит, чтобы оттянуть неизбежный неловкий разговор о распутывании этого бардака. Но все уже было кончено. Это была не какая-то случайная женщина, с которой я потрахался прошлой ночью.