– Она выбирает Стэнфорд, – ответил за нее отец, сияя улыбкой.

Мэри почти карикатурным жестом подняла вверх большие пальцы: здорово, мол. И сказала по-английски:

– Целься в луну. Даже если промахнешься, все равно окажешься среди звезд [5] . – Затем, переходя на тайваньский: – Хотя лично я думаю, что ты попадешь в цель.

Луна изобразила милую улыбку и положила себе еще лапши, чтобы занять руки и рот.

Глаза папы заблестели:

– Я же вам рассказывал, почему мы решили назвать дочь Луной?

– Нет, расскажите!

– Срок мне ставили двумя неделями позже, – сказала мама. – Как раз в то утро я была у врача.

– Это мне не терпелось. Я так хотел взять на руки свою дочь!

– В тот день на обед были дамплинги. Сюэцин делал. Он прекрасно готовит.

– Верю, – отозвалась Мэри. – Слышали бы вы, как он критикует мои рецепты!

– Я посмотрела в окно и увидела яркий свет, льющийся с неба. – Всякий раз, когда мать рассказывала эту историю, голос ее дрожал. – Поначалу я решила, что это луна, а потом подумала, что падающая звезда.

– Но все оказалось куда красивее, – подхватил отец Луны. – После звезды остается тоненькая полоска. А это было похоже на расцветающий в небе цветок. Он опустился, и тут же у Мэйхуа отошли воды.

Мать просияла:

– Так что я решила назвать ее Луна – потому что она была небесным благословением, которого мы так ждали!

Луна чувствовала себя неловко. Порой, когда родители рассказывали эту историю, она приятно щекотала ее, как сладкий шипучий лимонад, и Луна даже ухмылялась на особенно пафосных моментах.

Сейчас же она внушала лишь беспокойство. Ей до смерти надоело заполнять регистрационные формы в колледжи и думать, что же написать во вступительном эссе на эти их дурацкие темы. Ожидания родителей легли на нее тяжким грузом и придавили, точно пресс-папье, – предполагалось, что она будет безропотно им соответствовать.

– Схожу в туалет, – сообщила она, поднимаясь из-за стола.

– Погоди, – окликнул отец. – Будешь еще что-нибудь? Десерт?

– Я наелась. – Отойдя от стола, она спохватилась, что не поблагодарила Мэри, но взрослые уже сменили тему.

– Вы слышали, что случилось после того землетрясения? – спрашивала Мэри. – Просто ужасно – трещина образовалась…

В уборной было холодно, Луну это даже обрадовало. Под светом люминесцентных ламп она вымыла руки и сердито воззрилась на свое отражение в зеркале. Из ее неизменного конского хвоста с зализанными назад волосами выбились короткие прядки, а на лбу красовались прыщики. Интересно, заметил ли их тот мальчик с вечеринки. Она едва удержалась от того, чтобы надавить на них подушечками пальцев.

Предполагалось, что выпускной класс – важная веха, следующей осенью начнутся занятия в колледже. Кто-то, может, и ждет этого с нетерпением, но Луна, для которой это были лишь чаяния ее родителей, не чувствовала особенной разницы.

Конечно, она прилежно училась. «Аккуратная и способная» – писали учителя в комментариях к ее табели успеваемости, под колонкой оценок «отлично».

Вот только ей хотелось… не этого. Хотелось самой управлять своей жизнью. Отправляться в грандиозные путешествия. Дерзать и делать то, о чем и никто и помыслить не может. Вот бы, как в фэнтези, появился волшебник, взмахнул палочкой – и она стала собой, настоящей.

Но будущее, которое представлялось ее родителям, не предполагало великих открытий. Письменный стол, ну, может, кабинет с окном во всю стену и неудобная строгая одежда. Бумаги, цифры и прочая изнурительная рутина, за которую платят столько, сколько требуется для стабильности. От Луны ждали, что она начнет к ней стремиться, едва выпорхнув из гнезда.

Она знала, чего от нее ждут. И путь был открыт. Родителям просто хотелось, чтобы у все нее сложилось наилучшим образом, – и довериться им было вполне здравой мыслью.

Если бы только ей хотелось того же! Поступить в Стэнфорд. Жить идеальной жизнью. Знать бы еще, что нужно ей самой.

В груди вдруг появился почти болезненный непокой. Чувство, что на самом деле она рождена для гораздо, гораздо большего.

Пару лет назад они с Рокси ходили в кино на «Общество мертвых поэтов»; слова героя Робина Уильямса потом долго не шли у Луны из головы: «Пусть ваша жизнь будет необыкновенной».

Необыкновенной. Ей нравилось, как это звучит.