Божественная комедия. Коллекционное издание с иллюстрациями Гюстава Доре
вернуться

Алигьери Данте
Шрифт:

Песня одиннадцатая

Путники вступают в отвратительное место, где носятся зловонные испарения. Они желают скрыться от них за каменной гробницей папы Анастасия, совращенного еретиком Фотином. Вергилий объясняет Данте степени наказаний в разных кругах и праведное распределение грешников.

1 Мы шли вдоль по обрыву мимо скал,Поверженных, как каменные трупы,И подошли к вертепу: изрыгал 4 Он из себя зловония, – и группыПроклятых душ стонали в нем. Мы шли,Хватаясь за гранитные уступы, 7 И так как выносить мы не моглиЗловонных испарений, то спасеньеЗа каменной гробницею нашли. 10 Где надпись увидали в то мгновенье:«Здесь папа Анастасий заключен,Что был введен Фотином в искушенье»1. 13 «Кругом весь воздух смрадом заражен,И медленней мы будем подвигаться,Чтоб к смраду понемногу приучен 16 Был ты и я: не станет он казатьсяНам столько отвратительным потом», –Так молвил мне учитель. «Может статься, – 19 Я возразил, – пока вперед идем,Ты что-нибудь расскажешь мне дорогой?»«Да, и теперь я думаю о том», – 22 Я услыхал поэта голос строгий.Он продолжал: «Смотри, мой сын, вокруг(И слушал я его с большой тревогой): 25 В три яруса идет за кругом кругСредь этих скал, один другого шире.И каждый круг – обитель вечных мук 28 Для падших душ в подземном этом мире,Но чтоб тебе, взглянув на них, понять,Что в Небе, в голубом его эфире 31 Пощады им вовек не прочитать, –Я расскажу, за что их заключили:Ужасней зла не можем мы назвать, 34 Как ближнего обида. ДоходилиДо этой цели ложью иногда.Иль вред через насилье наносили 37 И ближних обирали без стыда.За этот грех нет в Небесах прощенья.Обман – порок людей и был всегда 40 Караем Богом он без сожаленья,И каждый злой обманщик, каждый татьПовержен в самый страшный Ад мученья, 43 Куда не сходит Божья благодать.Знай: в первый круг попали души мрака,Виновные в насилье, но опять, 46 Так как насилье может быть трояко,То на три части делится тот круг,С тройным различьем в грешниках, однако. 49 Насилие людских сердец и рукБывает против ближних, против БогаИ против жизни собственной. Вокруг 52 Увидишь ты таких пороков много:Убийство, грабежей ночных позор.Вот первый круг, где наказуют строго 55 Насилье против ближних: гнусный вор,Убийца злой, не пощадивший друга,В вертепе том томятся с давних пор. 58 А во втором подразделенье кругаСамоубийц и мотов скорбный ряд,Всех посягнувших смело, без испуга, 61 На жизнь свою, – их поглощает Ад –Иль на свое богатство, достоянье,И проливавших слез кровавых яд 64 В те дни, когда любовь и ликованьеДолжны бы были в сердце обитать…А те преступно жалкие созданья, 67 Что стали имя Бога отвергать,Богохуля, природу оскорбляют,Те в меньшем круге стали обитать. 70 На проклятом челе их замечаютКлеймо неизгладимое почтиСодома и Кагора 2. Но бывают 73 Грехи другого рода, и найтиИх можем мы в другом подземном круге.Запомни те грехи и перечти: 76 Грех сводничества, льстивости услуги,Татьба, и святотатство, и подлог,Ложь всякая, когда уж друг о друге 79 Забыли люди думать, и порокДля них стал всякой доблести заменой.Есть грех еще – он страшен и жесток – 82 Он – смерть любви: зовут его изменой.В одной из самых низших адских сфер,Где стало средоточие Вселенной, 85 Где восседает грозный Люцифер,Обречена измена вечной казни,Чтоб казни той был памятен пример». 88 «Учитель, – я сказал не без боязни, –Ты верное понятие мне далО пропасти греха и неприязни, 91 Но ты еще не все мне рассказал.Я видел много грешников сраженных,Которых страшный дождик бичевал, 94 Толпу теней в болото погруженных,Гонимых ветром, с скрежетом зубов,Хулящих Небо, мрачных, исступленных, 97 И я о них спросить тебя готов:Когда над ними кара тяготеет,То почему ж за мерзость их грехов 100 В тот град, что постоянно пламенеет, –Не заключили их?» Он отвечал:«Ужель твой ум в безумии темнеет? 103 Иль рассуждать ты здраво перестал?Философа забыл ты наставленье 3,Который так грехи подразделял: 106 Невоздержанье, злобы прегрешеньеИ скотобесье. Первый самый грехНе столько оскорбляет Провиденье 109 И потому слабей казнится всехДругих грехов. Когда поймешь ты это,То ясно разгадаешь участь тех 112 Погибших душ, отторженных от света,Которых Бог карающий щадилВ сиянье бесконечного привета 115 И в высшие круги их поместил,Где легче казнь и где сносней мученья».Невольного восторга я не скрыл: 118 «Ты – солнце, возвращающее зренье!Ответ твой каждый счастье мне несет,И мне полезно самое сомненье, 121 Как знание: я вижу в нем оплот…Еще один вопрос мне разреши ты,Который мне покоя не дает: 124 За что пути к спасению закрытыМздоимцам? Вот что хочется мне знать…»«Нас учит философия – пойми ты, – 127 Что мы должны в природе уважатьБожественного разума началоС его искусством; можно доказать 130 По книгам, что искусство подражалоПрироде всей: так робкий ученик,Изведавший науку слишком мало, 133 Копировать учителя привык.Искусство от Небес родится тоже,Как внук от деда. Двойственный родник – 136 Искусства и природы – нам дорожеВсех родников, и в нем лишь почерпать,В своей душе сомненья уничтожа, 139 Мы можем жизнь и жизни благодать.Мздоимец же идет другой дорогой.Природу он лишь может презирать, 142 В искусстве не находит школы строгой,Нуждается в опоре он иной,И грудь его полна другой тревогой. 145 Однако в путь; иди теперь за мной.На горизонте, вижу я, явилосьСиянье знака Рыб, а в тьме ночной 148 На западе почти уже скатилосьСозвездье Колесницы… Мрак глубок…Вот яркая звезда на небе скрылась. 151 А нам до спуска путь еще далек».

Песня двенадцатая

Данте и Вергилий спускаются в седьмой круг подземного Ада по отвесному обрыву, где на полуразрушенной скале находят чудовище – Минотавра. Вергилий смиряет его бешенство. Встреча с центаврами, из которых один – Несс делается проводником двух путников и указывает на кровавый поток, где грешники по степеням терпят кару за насилие.

1 Дорога, по которой в этот часНам приходилось далее спускаться,Была почти отвесна, и не раз, 4 Взглянувши вниз, мог всякий содрогаться.Гора, с которой сброшен был обвал,Непроходимой стала мне казаться 7 С вершины до подножья: груды скалНизринуты лежали перед нами.Таков был спуск, и бездны мрак зиял 10 Над ним кругом, а близко, под ногами,Чудовище лежало на скале 1,Чудовище, которое сосцами 13 Не матери питалось на земле,Но деревянной телки… Ужас Крита,Чудовище, заметя нас во мгле, 16 Себя кусало, пеною покрыто,Не в состоянье бешенства смирить.И закричал мой проводник сердито: 19 «Тварь гнусная! Ты мыслишь, может быть,Что царь Афин к тебе явился снова,Чтоб вновь тебя, чудовище, убить? 22 Прочь, гадина! Для подвига иногоСпустился этот смертный в Ад сюда;И у него желанья нет другого, 25 Как только посмотреть на Царство мук…»Как ярый бык в минуту пораженьяСрывает узы тягостные вдруг 28 И, силы потерявший, в исступленье,Бросается то прямо, то назад,Так Минотавр метался в то мгновенье. 31 Поэт сказал с любовью мне, как брат:«Скорее вниз, пока он бесноватьсяНе перестал…» И, не боясь преград, 34 Чрез груды скал мы начали спускаться,А из-под ног срываясь, камней рядЛетел и падал в бездну. Подвигаться 37 Я стал вперед, кругом бросая взгляд,И размышлял, поэта слыша голос:«Ты думаешь, быть может, мой собрат, 40 О той скале, что сверху раскололась,И где теперь чудовище лежит,В котором злость с бессилием боролась? 43 Мной усмирен, ужасный зверь молчит.Так знай же, что, когда еще впервыеСходил я в Ад, вон той скалы гранит 46 Еще был цел, и камни вековыеНе треснули. Случилось то позднейВ другие дни и времена иные,
49 Пред тем, как Тот спустился в мир теней,Который многим в Ад принес спасенье…Тогда-то с страшным грохотом камней, 52 Скалу поколебало сотрясеньеИ рухнул сокрушительный обвал.Подумал я в то самое мгновенье, 55 Что от любви весь мир затрепетал,От той любви, которою держаласьВселенная. Любовью – я слыхал – 58 Не раз уже мир обращался в хаос 2.Тогда-то раскололась вдруг скалаИ грудою каменьев разметалась. 61 Но вниз взглянуть тебе пора пришла:Мы около кровавого потока,Где в кипяток за грязные дела 64 Насилия – повержены глубокоПреступники. О ты, развратный род,Жизнь тративший на подвиги порока, 67 Вот как тяжел последний твой расчет!»И вкруг равнины ров дугообразныйУвидел я с кровавой пеной вод, 70 А от скалы до рва с пучиной грязнойЦентавры появлялись здесь и тамСо стрелами, как на потехе праздной. 73 Когда они домчались ближе к намИ нас на спуске взоры их открыли,Они остановились. К тетивам 76 Центавры разом стрелы наложили,И трое, отделившись от других,К той крутизне, где шли мы, подскочили. 79 И крикнул нам тогда один из них:«Откуда вы? Какой вы казни ждете,Спускаясь в мир созданий неживых? 82 Когда вы мне ответа не даете,Я с тетивы стрелу спущу тогда,Которая верна в своем полете». 85 «Зачем вдвоем нисходим мы сюда,Хирону 3 мы поведаем при встрече.Ты опрометчив ныне, как всегда, 88 В заносчивых желаниях и речи».Так отвечал Вергилий наотрезИ, положивши руку мне на плечи, 91 Заметил мне тихонько: «Это – Несс 4;Плененный Деянирою прекрасной,Он умер за нее, но Геркулес 94 И сам погиб, надевши плащ ужасныйПокойника. Второй из них – Хирон,Ахилла пестун; третий Фол 5, известный 97 По бешенству. Сюда со всех сторонСвирепые центавры наезжают, –Неисчислим их грозный легион, – 100 И в кипятке потока поражаютПреступных жертв, когда из пены водОни чело высоко поднимают, 103 Чтоб легче были муки их…» И вотМы подошли к центаврам. Под скалоюХирон раскрыл чудовищный свой рот 106 И, бороду раздвинувши стрелою,Товарищам сказал он наконец –С улыбкой отвратительной и злою: 109 «Вы видели, как шел второй пришлец?Он шел – и часто камни рассыпалисьИз-под него: не ходит так мертвец. 112 Усопшие сюда так не являлись».Мой проводник к центавру подошел,В котором две природы совмещались, 115 И возразил: «Да, в это море золДействительно сошла душа живая:И человека этого я вел 118 Через долину тьмы, не уставая.Не любопытство странника велоВ подземный Ад, но цель вполне благая.
121 В Эдеме Дева есть – ее челоСияньем Рая блещет постоянно.Покинув Рай, где счастье так светло, 124 Она ко мне явилася нежданно,Меня на подвиг новый обрекла…Я чист душой и лгать мне было б странно, 127 А этот смертный всякого чужд зла…Во имя добродетели, ведущейПо Аду нас, где всюду смрад и мгла, 130 Чтоб впереди не знать напасти пущей,Прошу тебя, пускай один из васПроводит нас тропою, в Ад идущей, 133 И человека этого сейчасПусть на себе перенесет чрез реку.Не призрак он; и смерти не страшась, 136 Нельзя пройти пучину человеку:Лишь только тень по воздуху скользит».Таких речей не ведая от века, 139 Хирон центавру Нессу говорит:«Ступай, их проводи и охрани ты,Когда толпа другая их смутит». 142 При появленье новой той защитыПо берегу мы шли. Кипел поток,Где выли тени злы, полуубиты, 145 Повержены в кровавый кипяток.Вплоть до бровей я видел погруженных,Измученных от головы до ног, – 148 И, показав рукой на осужденных,Центавр сказал: «То казнь земных владык,Невинной кровью ближних обагренных. 151 Их легион обширен и велик:Здесь Александр, с ним Дионисий вместе,Что столько лет давить народ привык 154 В Сицилии во имя хладной мести,Здесь Аццолино 6 грозный заключен;Казнится здесь и он, Обидзо Эсти, 157 Что пасынком своим был умерщвлен».Хотел к певцу я с словом обратиться,Но, указав на Несса, молвил он: 160 «Теперь тебе он больше пригодится,Чем я, мой сын». И в этот самый срок,Когда певцу спешил я покориться, 163 Центавр опять взглянул на кипяток:«Иные души страждут здесь жестоко,До шеи погруженные в поток. 166 Вот там теперь стоящий одинокоУжасный грешник, – знаешь ли, кто он?Господний храм он оскорбил глубоко 169 И поразил вблизи его колоннТого, чье сердце люди сохранилиНа Темзе вплоть до нынешних времен 172 И в дорогом ковчеге схоронили 7».Других теней потом я увидал, –Их головы и груди видны были, – 175 И я иных невольно узнавал…Поток все мельче, мельче становился,Так что в конце лишь ноги покрывал. 178 Ров этот скоро сзади очутился,Когда центавр перескочил потокИ мне сказал: «Сейчас ты убедился, 181 Как ров мелел; но страшно он глубокВ другом конце, и в глубине той вечнойВластители страдают за порок 184 Насилия и власти бессердечной.Там в пламени несет свой тяжкий крест –Бич Божий, сам Аттил бесчеловечный; 187 Там властолюбец Пирр 8, разбойник Секст 9,Там очи у Реньеро да Корнета,Реньеро Падзо пламень адский ест. 190 Они народ терзали, и за этоКровавый кипяток их вечно жжет,И впереди нельзя им ждать рассвета». 193 И Несс назад отправился чрез брод.

Песня тринадцатая

Путники вступают во второй отдел седьмого круга. Перед ними самоубийцы, превращенные в деревья, и расточители, терзаемые гарпиями. Пьер делле Винье, секретарь Фредерика II.

1 Едва от нас сокрылся мрачный НессИ чрез поток еще не перебрался,Как мы вдвоем вступили в темный лес, 4 И лес непроходимым мне казался.В нем не было тропинки ни одной.Он зеленью лесов не распускался: 7 На нем являлись листья предо мнойВсе черные; все ветви кривы были,И не плоды в трущобе той лесной 10 Росли кругом, но всюду только гнилиРастенья ядовитые везде.Мы хуже места верно б не открыли 13 В лесах Корнето 1 и Чечины 2, гдеЛишь дикий зверь в густой листве скрывалсяИ птицы робко прятались в гнезде. 16 Но страшный лес, где путь наш потерялся,Наполнен только гарпиями 3 был(С Строфадских островов от них спасался 19 Когда-то род Троян): меж черных крылОни людские головы имели, –Большой живот, две лапы… Я следил, 22 Как гарпии на деревах сиделиИ пo лесу их раздавался вой…Я чувствовал, что ноги онемели… 25 Тогда сказал учитель добрый мой:«О, прежде чем вперед ты устремился,Узнай, что перешел ты во второй 28 Круг Ада 4, и пока нам не открылсяПустыни вид ужасный, до тех порОтсюда ты не выйдешь». Я смутился… 31 «Кругом смотри ты зорко, и твой взорПонять скорей всю истину сумеет:Тогда с тобой вступлю я в разговор». 34 Смотрю я вкруг, лицо мое бледнеет:То здесь, то там я слышу тяжкий стон,Но чьи они? Мой разум цепенеет… 37 Не видя никого со всех сторон,Прислушиваясь, я остановилсяСтенаньями страдальцев изумлен. 40 Поэт разубедить меня решился,Чтоб думать я не мог, что стон тенейИз-за лесной трущобы доносился, 43 И мне сказал: «Чтоб в голове твоейМысль приняла другое направленье,Сломи в лесу любую из ветвей». 46 Я увидал колючее растенье,Растущее на деревянном пне.С него сорвал я ветвь, и в то мгновенье
49 Древесный пень со стоном крикнул мне:«За что меня так больно ты терзаешь?Или в твоей сердечной глубине 52 Нет жалости? Зачем меня ломаешь?»Облившись черной кровью, он вопил:«Теперь ты за деревья нас считаешь, 55 Но прежде я, как и другие, былТаким же человеком, как вы оба…За что ж меня, как враг, ты оскорбил? 58 Когда б в тебе не шевелилась злоба,Ко мне бы прикоснуться ты не мог,Хотя бы гадом был я…» Вся трущоба 61 Завыла вдруг. Как из березы сок,Под топором, ручьем порою льется,Так кровь лилась из пня, как бы поток… 64 Я чувствовал, как сильно сердце бьется,И наземь ветвь невольно уронил,Не в состоянье с жалостью бороться. 67 Тогда учитель мой проговорил:«О, оскорбленный дух! НеосторожноОн на тебя руки б не наложил, 70 Когда б не растолковывал он ложноМоих стихов. Желанье убедитьВ том, что по виду вовсе невозможно, 73 Заставило меня ему внушитьСовет, мне самому невыносимый.Кто ты – ему ты должен объяснить, 76 Чтоб на земле, раскаяньем томимый,Он о тебе не в силах был забыть…И в памяти сберег неутомимой…»
79 И дерево ответило: «ХранитьНе буду я упорного молчанья.Речь добрая твоя не может возбудить 82 Сомнения. Прошу у вас вниманья.Я тот, кому был дорог Фредерик 5:Его души все тайны, все желанья, 85 Как книгу, я читать всегда привык.Монарха сердце было мне открыто,Мне одному, и в мире каждый миг 88 Я охранял то сердце, так что свитаЕго рабов в глубь царственной душиПроникнуть не могла, была забыта 91 И заговор затеяла в тиши.А между тем все силы, все здоровьеЯ потерял, не зная сна в ночи: 94 Готов отдать был Фредерику кровь я,Но был силен наложницы разврат.Она, змея порока и злословья, 97 Она, зараза цесарских палат,Она, монархов язва моровая,На мне остановила злобный взгляд 100 И, завистью и бешенством пылая,Умела страсти многих возбудитьПротив меня, и Август сам, сгорая 103 Досадою, свой лик отворотитьОт верного товарища решился,Успел в печальный траур обратить 106 Все почести, которыми гордилсяЯ некогда… В душе моей тогдаПроснулся гнев и умысел родился – 109 Искать забвенья в смерти от стыда.И – праведник неправедное делоЯ выполнить решился в те года. 112 Но, слушайте, клянусь теперь я смело,Что я царю ни в чем не изменялИ верность сохранил к нему всецело: 115 Я кесаря до смерти обожал:Он стоит и любви, и уваженья…Пусть тот из вас, кому я жалок стал, 118 Пусть тот из вас, кого ждет возвращеньеВ живущий мир, там честь мою спасетИ восстановит истинное мненье 121 О грешнике, которого гнететИ клевета, и ненависть людская».Затем сказал Вергилий в свой черед, 124 Речь мудрую ко мне лишь обращая:«Знай – времени не должен ты терять:Ему свои вопросы поверяя, 127 Расспрашивай – он станет отвечать».И молвил я: «Прошу тебя – спроси тыЕго о том, что было бы узнать 130 Полезно мне – ведь от тебя не скрытыВсе помыслы мои – во мне самомТеперь все чувства горестью убиты, 133 Лишь состраданье в сердце есть моем».Тогда сказал поэт: «Твое желаньеИсполнит он. Мы просим лишь о том, 136 Чтоб ты сказал, как высшее созданье,Как человек мог обратиться вдругВ ствол дерева? Ужель для наказанья 139 Такого нет конца?» Вздохнув от тяжких мук,Мне, словно вздохом, дерево сказало,В стенанья обращая каждый звук: 142 «В той повести ужасного немало:Знай – всякий раз, когда, покинув грудь,Душа самоубийцы вылетала, 145 Тогда в седьмой круг Ада страшный путьУказывает Минос ей. Тогда-то,Нигде в пути не смея отдохнуть, 148 В лес этот попадает без возвратаДух грешника; кругом в лесу – темно.Рок, не щадящий злобы и разврата, 151 Несет его, бросает, как зерно,И он росток пускает, как растенье;Растенье это вырасти должно 154 И, наконец, не ведая гниенья,Преобразится в дерево. ПотомНа нем все листья в диком исступленье 157 Жрут гарпии и язвами кругомВсе дерево до корня покрывают.И никогда, пока мы здесь растем, 160 Нас муки ни на миг не оставляют.Мы носимся, чтоб плоть свою найти,Но в тело нас опять не облекают: 163 Что раз не сберегли мы на пути,Того не получить нам в настоящем.Плоть потеряв, не жить нам во плоти. 166 Мы наши трупы в этот лес притащим,И каждый труп повесим мы тогдаНа дереве, где с ужасом палящим 169 Томится дух наш: худшего стыдаНе знаем мы…» Стояли, ожидаяДальнейшей речи, мы; вдруг – новая беда; 172 Шум страшный услыхал в лесу тогда я.Как дикий вепрь, спасаясь от собак,Бежит порой, деревья вкруг ломая, 175 С ужасным, хриплым воем, точно такДве тени впереди нас быстро мчались.Истерзан каждый призрак был и наг, 178 Пред ними ветви хрупкие ломались.Та тень, что быстро мчалась впереди:«Эй, смерть, сюда!» – вопила, и старалась 181 Другая тень, что мчалась назади,Не отставать и громко восклицалаНа всем бегу: «О, Лано 6, погоди! 184 Я за тобой той быстроты не зналаВ сражении при Топпо». И потомКак бы в изнеможении упала 187 Она, бежать не в силах, под кустом.А по лесу за этими тенями,Раскрывши пасти с черным языком, 190 Псы жадные неслись меж деревами.В несчастного, что под кустом упал,Они впились с неистовством зубами, 193 И страшную он участь испытал:Разорван был собаками он в клочья.И за руку меня мой спутник взял 196 (Едва мог тайный трепет превозмочь я),И подошел к тому кусту со мной.И куст заговорил: «О, чем помочь я 199 Тебе мог, Сант-Андреа?7 И зачемЗа мною ты решился укрываться?Я ль виноват, что пренебрег ты всем, 202 Чтоб жизнию преступной наслаждаться?»Учитель мой сказал ему затем:«Кто ты, уставший кровью обливаться 205 Из вечных ран? О чем страдаешь ты?»Он отвечал: «О, души! Посмотрите:Ужасным истязаньем все листы 208 Оборваны на мне. Их соберитеВокруг меня. Я в городе рожден, –Не скрою я, когда вы знать хотите, – 211 Известном вам; переродился он,Им позабыт был гордый покровитель 8.За что навек, изменой возмущен, 214 Для города неутомимый мстительОстанется опасным, и давноЕго руки боится каждый житель. 217 О, если б на мосту через АрноНе видели его изображенья,То все для граждан было б решено. 220 И, созидая град свой, разрушеньеПришлось бы им увидеть в страшный часНа пепелище, полном запустенья, 223 Оставленном Аттилою для нас.Тогда бы целый город развалился,Когда бы Марс мечом своим потряс… 226 Я в собственном приюте удавился!»

Песня четырнадцатая

Данте и Вергилий вступают на грань второго отдела седьмого круга Ада. Степь и огненный дождь. Преступники против Бога, природы и искусства. Бешенство Капанея и его наказание. Таинственный исток трех адских рек.

1 Любовь к отчизне вспыхнула во мне.Разбросанные листья собирая,Их отдал я, растроганный вполне. 4 Тому, который, скорбь свою скрывая,Уже замолк. Мы стали на пределВторого круга с третьим, и тогда я 7 Еще полнее вдруг уразумелВсю силу правосудия. Я будуРассказывать: куда я ни глядел, 10 Степь голая вставала отовсюду:Ни травки, ни былинки нет кругом,Лишь страшный лес – доныне не забуду – 13 Лес скорби, опоясан темным рвом,Степь окружал. Мы тут остановились.С горячим и безжизненным песком 16 Равнины мертвой степи нам открылись:Такую степь переходил Катон,Когда Помпея полчища разбились 1. 19 И вот увидел я со всех сторонТолпы теней нагих и истомленных,Сливавшихся в один унылый стон. 22 На разные мученья осужденных.Одни из них лежали на земле,Другие сидя, членов утомленных 25 Поднять не в силах, с мукой на челе,Не двигались; иные же бродилиБез устали, без отдыха во мгле. 28 Их много было там, а тех, что ныли,Во прахе лежа, меньше было, ноОни зато охотней говорили. 31 Дождь огненный спадал на всех равно,Как в Альпах снег в безветренную пору,Как пламенный тот ливень, что давно 34 Случилось в знойной Индии, героюПуть с войском преградивший. Смелый вождьТогда велел смутившемуся строю 37 Топтать ногами землю, чтобы дождьНе мог вредить, вкруг войска зажигаяПоля, траву и зелень темных рощ, – 40 И, волю Александра исполняя,Тушило войско землю под собой 2.И точно так слетал, не уставая, 43 Дождь пламенный, ниспосланный судьбой,На адскую пустыню, и пылалаОна, как трут, и раздавался вой 46 Несчастных жертв: их пламя пожирало.Метались тени грешников в огне,Но кара их повсюду ожидала, 49 И не могли нигде спастись ониОт огненного жупела… «Учитель,Ты должен на вопрос ответить мне, – 52 Я говорил, – в Аду ты мой спаситель,В Аду ты все преграды победилИ только, мудрый мой путеводитель, 55 Двух демонов одних не усмирилУ огненного города. Поведай –Кто этот великан? С сознаньем сил 58 Надменно он глядит вокруг с победой,Лежит, как бы не чувствуя огня…О, просвети меня своей беседой». 61 А грешник, посмотревши на меня,Вдруг понял, что о нем держу я слово,И произнес: «Мученья все кляня, 64 Живой и мертвый тот же я, и сноваСилен теперь. И если бы опятьЮпитер ковачей своих сурово 67 Заставил громы новые ковать,Чтоб поразить меня в одно мгновенье,Когда б он стал Вулканов всех сзывать, 70 Измучил бы их всех до отупленьяИ восклицал: ко мне, Вулкан, скорей!Как в страшный день Флегрийского 3 сраженья 73 Он говорил; когда б рукой своейВсе молнии на грудь мою направил,То и тогда б погибели моей 76 Он не достиг!» Тут грешника заставилУмолкнуть мой суровый проводникГромовой речью; ужас весь представил 79 Его греха: мне нов был тот языкНаставника. Заговорил он гневно:«О, Капаней! По-прежнему ты дик, 82 Твоя гордыня также неизменна,За то и казнь преступника страшна:Лишь бешенство дала тебе геенна 85 За прежнее безумство, и должнаТа кара быть возмездием достойнымВ Аду, где заседает сатана!» 88 И с словом, уже более спокойным.Ко мне тут обратился мой мудрец:«Перед тобой в вертепе этом знойном – 91 Великий грешник. Царственный венецНа нем блистал и, Фивы осаждая,В числе семи царей был он. Гордец, 94 Он, как и прежде, Бога отвергая,Доныне покориться не хотелИ, постепенно в Тартаре сгорая, 97 За гордость в нем находит свой удел…Иди ж за мной, но бойся погружатьсяНогой в песок: он раскален и бел. 100 Лесной опушки нужно нам держаться».В молчанье мы к источнику пришли;К нему приблизясь, стал я содрогаться: 103 Кровавым выбегал он из земли.Его струи тогда напоминалиБуликаме 4 кипучие струи, 106 Где грешницы по берегу блуждали…Бежал в степи кровавый тот поток,А берега и ложе состояли 109 Лишь из каменьев; берег был отлог…Я угадал, что наша шла дорогаВдоль берега, что путь тот был далек. 112 «В своем пути ты видел уже многоПредметов очень странных с той поры,Когда вошли мы в Ад по воле Бога, 115 В врата едва достигнутой горы;Но этого источника печали,Где носятся кровавые пары, 118 Где все огни мгновенно потухали,Ты ничего ужасней не встречал», –Так предо мною тихо прозвучали 121 Учителя слова. Его просить я сталСо мною вещим знаньем поделиться,Которым мой наставник обладал. 124 И начал он: «Есть в море остров. ДлитсяЗа веком век, но все он там стоит,И жизни шум в то место не домчится. 127 На острове – его названье Крит –В уединении жил древний царь когда-то 5.И в дни его – предание гласит – 130 Не ведал мир пороков и разврата.На острове была тогда гора,Ей имя – Ида; царственно богата 133 Была ее природа. Та пораУже прошла: исчезли водометы,Цветов, растений пестрая игра… 136 Теперь в забвенье Ида. Нет охотыНи у кого об Иде вспоминать.Но эту гору, полная заботы, 139 Когда-то Реа вздумала избратьДля сына неприступной колыбелью.Чтоб лучше там ребенка укрывать, 142 Малютки плач веселых песен трельюОна всегда старалась заглушать,Кричать других просила с этой целью. 145 А в сердце Иды старец древний скрыт;Спиною к Дамиетте обращенный,Очами – к Риму. Золотом блестит 148 Его чело; стан, гордо обнаженный,Из серебра, – от пояса до ног –Со сталью медь. Из глины обожженной 151 Одна нога, но на нее он могНаклонно, с большой силой опираться.Из старца льются слезы, как поток, 154 И как поток могучий, пробиватьсяСквозь гору смело могут и спешатВот в эту бездну с шумом изливаться, 157 Где их тройной ужасный водопадЯвляется рекою Ахероном,Потоком Стикса – он-то вводит в Ад – 160 И грозным, вечно темным Флегетоном;Затем последний суженый протокВ мрак черной бездны падает со стоном, 163 Откуда уж паденья нет 6». Он смолк.Но я спросил: «Когда источник АдаИдет с земли, где начал свой исток, 166 То почему для нашего он взглядаЗаметен только в этой глубине,Среди зловоний мерзостных и смрада?» 169 И отвечал путеводитель мне:«Мы в Ад с тобой идем кругообразно.И хоть мы шли по левой стороне, 172 Но многого, что так разнообразно,Еще не усмотрели; потомуИди вперед, не рассуждая праздно: 175 Здесь впереди есть многое, чемуТы можешь на досуге подивиться».Но я опять проговорил ему: 178 «Еще хочу в одном я убедиться:Скажи, учитель, где же Флегетон?И где источник Леты здесь таится? 181 О нем ты умолчал. Так где же он?Ты передал о первом мне сказанье,Что он несет с собой со всех сторон 184 Людские стоны, вздохи и рыданья».«Охотно отвечать тебе я рад, –Он молвил мне, – но это клокотанье 187 Кровавых вод, бегущих через Ад,Не лучше ль будет всякого ответа:Лишь брось вперед свой изумленный взгляд. 190 А Лету ты увидишь, – только ЛетаЕще не здесь, где грех нашел приют,Но там, где души чистые живут, 193 Познавшие за грех свой отпущенье,И ждущие прощения Небес…»Затем поэт прибавил в заключенье: 196 «Теперь покинем мы ужасный лес.Не отставать за мною ты старайсяВдоль берега… огонь его исчез. 199 Ты ног своих обжечь не опасайся».