– Элис! Боже, ты очнулась! – её голос был полон облегчения, но в нём звучала и тревога.

– Что… что произошло? – Элис поморщилась, ощутив тупую боль в боку. Её нос был залеплен пластырем, а тело – покрыто перевязками.

– Ты ничего не помнишь? Ты позвонила мне, напуганная до смерти. Когда я нашла тебя на дороге, ты была почти голая, вся в крови… Твой бок был изрезан, – Кассандра говорила быстро, словно боялась, что не успеет рассказать всё.

Элис потянулась к животу, но остановилась, увидев багровое пятно на бинтах под больничной сорочкой.

– Это всё… Это всё правда? – она подняла взгляд на подругу, и в её глазах блеснул страх.

Кассандра кивнула.

– Доктор говорит, у тебя шок. Это нормально, что ты не всё помнишь. Но ты жива, и это главное.

Дверь палаты скрипнула. На пороге стоял доктор – высокий мужчина в очках с холодным взглядом. Он кивнул Кассандре:

– Мисс Райт, вам нужно покинуть палату. Пациентке требуется отдых.

Кассандра неохотно встала.

– Ладно. Но ты звони, если что, хорошо? Твой телефон на тумбочке. Я буду рядом.

Когда она ушла, доктор закрыл дверь. Его лицо вдруг смягчилось, и он посмотрел на Элис с ледяной улыбкой.

– Вы удивительно сильная, мисс Скотт. Но вы знаете, что это только начало, верно? – его голос прозвучал как эхом в её голове.

Элис похолодела. Она смотрела на него, чувствуя, как паника накрывает её с головой.

Доктор резко развернулся и вышел, оставив дверь приоткрытой. Девушка с трудом поднялась с кровати, сняла капельницу и подошла к окну. Ночной воздух, холодный и влажный, обжигал её кожу. Она спрыгнула вниз. Боль пронзила её бок, но Элис встала, стискивая зубы. Кровь пропитала бинты еще сильнее, но это не имело значения. Она должна была добраться домой, чтобы понять, что происходит.

Темнота была пугающе тиха. Каждый шаг отзывался эхом, каждый шорох за спиной заставлял её оборачиваться. Ей казалось, что кто-то следит за ней, невидимый, но всегда близкий.

На пороге своего дома она остановилась, огляделась и открыла дверь. Всё выглядело так, как она оставила. Но на столе в гостиной лежал нож, тот самый, которым она защищалась.

На лезвии была кровь.

Её кровь.

«Голос без лица»

Сильный, истеричный стук в дверь вырвал Элис из сна. Голова гудела, как от похмелья, тело ломило, а под глазами синие тени напоминали о вчерашнем. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что это не остатки кошмара.

– Да кто там, вашу мать?! – сорвалась она, тяжело поднимаясь с кровати.

Подойдя к зеркалу, Элис застыла. Её отражение было пугающим. Уставшее, осунувшееся лицо, перевязанный нос, следы засохшей крови на шее. Воспоминания хлынули потоком, обрываясь перед самой сутью. Слабость охватила тело, и ей пришлось опереться на стену, чтобы не упасть.

– Это всё бред… Просто кошмар, – пробормотала она и, накинув на себя старую хламиду с капюшоном, пошла к двери.

Стук не утихал.

– Да иду я, чёрт возьми! – крикнула она, резко дернув за ручку.

На пороге стоял Арни. Его лицо выражало одновременно удивление и обеспокоенность.

– Ты в порядке? – начал он, но Элис резко захлопнула дверь перед его носом.

– Да пошёл ты на хер! – крикнула она, закрывая щеколду.

– Элис, что с тобой? – Арни не сдавался.

Она замерла за дверью, стиснув зубы. Рука дрожала, сжимая дверную ручку.

– Это тебе за твои тупые сообщения, урод! – выкрикнула она через дверь.

– Какие ещё сообщения? Ты о чём вообще? – парень начал злиться. – Ты и Кассандра совсем поехали?

– Просто свали отсюда, Арни. У меня нет желания никого видеть, – устало бросила она.

Парень постоял пару секунд, но, видимо, решил не продолжать. Шаги удалялись по гравийной дорожке, а Элис сползла по стене, обхватив голову руками. Всё внутри словно разрывалось на части. Холод, страх, злость – всё смешалось. Слёзы текли по щекам, переходя в истерику. Она пыталась глубоко дышать, но грудь сдавливало, как будто в неё вцепились ледяные когти. Через несколько минут Элис с трудом заставила себя встать.

В ванной комнате свет был резким и нестерпимо ярким. Она включила воду и начала медленно снимать одежду, словно обнажая не только тело, но и всю свою боль. Бинты, впитавшие кровь и гной, прилипли к коже.

– Чёрт! – она шипела, разрезая бинты ножницами.

Каждое движение отзывалось болью. Глубокая рана на боку покраснела, края её были воспалены. Элис взяла перекись и вылила на рану, не сдержав крика, когда шипящая жидкость попала в ткань.

– Сука… – прошептала она, закусив губу.