Хеймдалль виновато вздохнул.
– Скорее всего так и будет, ваше сиятельство.

Князь в сердцах выругался по-русски. Сбросил с себя всю датскую спесь. Начал вещать на великом и могучем.
– Короче, Юрий Михайлович, бросай всё. Хватай ноги в руки. Точнее суй свои сапоги в стремена. Скачи, догоняй. Скажи, что я уже вернулся и готов встретиться с ней.

– Есть догнать, ваше сиятельство и сказать, что готовы к встрече.
– Чуть подпрыгнули и лихо стукнули шпорами.

Глава 2.

День выдался на редкость тихий и не очень жаркий. Солнце светило будто сквозь тонкую сетку тумана. На мутноватом небе неподвижно стояло белое облако, чуть подсиненное в середине. Небольшой ухоженный лесок за деревней звенел птичьими голосами. Листва на деревьях перешептывалась, как живая. В тени, на траве блестели остатки росы.

Северный варвар и польская графиня неспеша прогуливались по посыпанной песком, ухоженной дорожке.

– Дорогая графиня, а теперь, представьте!
– рычал одноглазый дикарь. Он развёл руки до хруста в суставах.
– У меня был во-о-т такой величины меч. Весом - фунтов сто – не меньше. Я значит, им, ка-а-к замахнулся.
– Он повернулся и завёл руки себе за спину.
– А потом... Ка-а-к вдарил. Хрясь-шик-рык-тудун! И разом зарубил семь человек. Затем, я...Делаю шаг назад. Наклоняюсь. Уворачиваюсь от летящего в меня во-о-т такого здоровущего копья. Делаю выпад.
– В этот раз руки развели по вертикали. Крутанули их, показывая восьмёрку. Часто потыкали воздух, словно пронзая насквозь.
– И убил ещё семь человек.
– Рассказчик горделиво задрал подбородок. Тряхнул кудрявой гривой волос.
– Так, что, госпожа графиня, за два удара и шесть стуков сердца, закончилась славная схватка, за которую я получил свое прозвище - "Харальд Хитрый". И к сожалению, потерял глаз.

На конунга посмотрели, как на божество, блестящими от возбуждения глазами. – О-о-о, да вы просто, сэр рыцарь.

– Да, я такой!

– Сэр рыцарь!
– я буду называть вас теперь только так. А как вы убили последних четверых разбойников?

– Каких ещё четверых? – герой удивлённо остановился на половине шага.

– Милый Харальд, в начале рассказа вы упоминали, что убили восемнадцать человек. Семь – врагов убили первым ударом. Семь – умерло от второго. Итого четырнадцать.
– Подсчитала дотошная математичка из Кракова.
– А куда делись ещё четыре человека?

???
– Варвар удивленно посмотрел на спутницу. – А! Те... Которые, ещё четыре...

Он сделал умное лицо. Начал загибать пальцы, проверять, шёпотом пересчитывать убитых врагов. Наконец закончил. Поднял взгляд. Улыбнулся, показал здоровые, молодые зубы.
– Они проходили мимо, увидели бой, где кровища хлестала фонтаном и мясо сыпалось кусками. Глянули и умерли от страха. Просто, потом, когда я пересчитал врагов, пани Мирослава, их оказалось восемнадцать.

Графиня широко открыла глаза, сделал вид, что объяснение устроило её.
– Ах, сэр рыцарь, какой вы герой! Просто Геракл, Аполлон, Титан! Я вас представляла именно таким. Знаете, я не случайно искала встречи. У меня есть одна небольшая просьба, которая для вас будет сущим пустячком.

– Что за просьба? Что надо сделать, моя прекрасная леди? Какого дракона задушить?

Кашкатамышская мило улыбнулась, показав очаровательные зубки.
– Не могли бы вы убить всего одного человека.

– Убить?
– конунг удивлённо посмотрели на странную гостью.

– Убить, утопить, отравить, можете даже зарубить топором, – дали пояснение, беспечно махнув рукой.
– Одним словом лишить жизни.

– Мне? Его? – снова переспросил варвар.

– Да, - нежно покивали головой.

Викинг напыжился. Надулся. Покраснел. Собрался сразу же броситься в бой... Однако спустя минуту привёл себя в полное спокойствие. Его лицо побелело. Он приветливо улыбнулся графине.
– Увы, пани Мирослава, не могу. Дал клятву Одину, не убивать врагов в мирное время.

Шалунья надула розовые губки. Сморщила очаровательный носик.

– Харальд, милый. Но, вы же, сэр рыцарь? Что вам стоит? Своих врагов убиваете пачками на обед и толпами на ужин. А тут всего один человек?

– Увы, прекрасная леди Ровена. Клятва Одину – это серьёзно.

– А если я заплачу?

Варвар с кислым выражением лица помотал головой.

– А если заплачу хорошо и сразу. Поглядите. У меня есть деньги.
– Она достала из сумки большую стопку купюр. Протянула воину.

Он нехотя взял купюры. Стал их рассматривать. Внезапно изменился в лице.

– Откуда это у вас?
– спросили удивленно. Вселенец держал в руках пачку новых, свежеиспечённых, русских ассигнаций с элегантным голубым оттенком. Безупречным тиснением и водяными знаками. Они были настолько новыми, что даже пахли типографской краской.

Графиня томно заломила руки.
– Убьёте нужного человека. Скажу.

***

Начало званного ужина в замке родового шляхтича Збаражского было отмечено особой нервозностью. Повсюду витало чувство чего-то ужасного, тяжелого и неприятного.

Графиня вместе со спутником не спеша переходили от одной группы гостей к другой, искали нужного человека. Конунг невольно прислуживался к разговорам.

– А я говорю...
– импульсивно возмущалась взрослая дама бальзаковского возраста, с большой мушкой на щеке.
– Все эти безобразия начались, как только полякам выдали русские деньги. Они как будто сорвались с цепи. Сразу бросились обменивать на золото, серебро, даже просто на еду. Чем они им не понравились? Непонятно? Деньги как деньги.