Казаки и их спутник вошли в город. Небольшая грязная и разбитая дорога, устеленная местами досками, простиралась вдоль неприметных улиц. Было видно, что совсем недавно этот город был в расцвете, но пережил пик и с каждым годом увядал все больше. Теперь лишь многочисленные закрытые трактиры и остатки краски на стенах деревянных и каменных домов напоминали о былой бурной жизни.

– Правильно, что вы по тракту не пошли, – заметил Лукьян, ведя спутников к нужному порту, – моими тропами быстрее всяк будет, а то на дороге, как и тут, одна грязь да камни, сейчас народ в новый поселок переезжает, а здешний порт, наверное, закроют.

– Остаток пути по дороге этой просто кошмар. Горы чем выше, тем грязнее, на самых верхах ужасные болота и зыбуны, чуть лошадей не потеряли, да, Паш? Хорошо, что у тебя, Лукьян Иванович, оставили их, на этой дороге убили бы, да и опоздали, а так сама судьба нам улыбается и ведет.

Они вышли на небольшую площадь, где сегодня во всю шла ярмарка. Она была как яркий цветок среди увядающей травы. Серая и скучная атмосфера города резко переходила в красочный и яркий вид. Всюду слышались разговоры, смех, крики и ругань, бойкие предложения торговцев, и все это на разных языках.

– Значиться так, – серьезным видом начал Саша. Тут мы разделимся, я пойду куплю все необходимое в дорогу на нас троих. То, что тебе Лукьян было обещано за проводы наши, в общее дело пойдет, но ты не переживай, потом в стократ вернем больше. Вы оба пока поищите капитана, как управимся, в этом же месте встретимся, может сам вас найду.

– Не знаю я такого, что бы змей Горыныч разделялся, нехорошо это, –насмешливо протянул Паша.

– Ты ошалел? Какой еще Змей Горыныч? Как малым был в башке, так и остался, тьфу ты, все, я пошел, Лукьян, присмотри за окаянным, – быстро сказал Саша и ушел в сторону ярмарки.

–Нус, значиться ты местный тут, так что веди, – наивно и весело глядя на своего спутника сказал Паша.

– Да я города не знаю шибко, я редко тут бывал, – ответил Лукьян и осмотрелся.

Недалеко от них собралась толпа. Бочка служила как возвышенность для человека, к которому были устремлены взоры людей. Оратор был молод и красив, в ярком синем кафтане, пошитом золотом, а на поясе ремень, увешенный кошелками. В длинных красных сапогах можно было увидеть свое отражение. Многие проходили мимо, но те, кто задерживался, внимательно слушали и ловили каждое слово горячо рассказывающего человека на бочке. Лукьян показал на него пальцем, и они подошли поближе, чтобы можно было расслышать, о чем идет речь.

– Да люди, глядите сами, был я стар и хвор, а теперь я молод и богат! – сильно жестикулируя и громко говоря, кричал оратор. – Все вы знаете о доме чудесном, так вот и я там побывал, недавно только вернулся и честному народу эту историю рассказываю, чтобы и им счастье перепало!

– Утаивает черт всей правды, – услышали они голос позади себя. Обернувшись, казак и охотник увидели среднего роста старика, с длинными до груди тонкими усами, которые еще не до конца поседели. Весь он был как высушенный скелет, а глаза – прищуренные и хитрые, заглянув в которые становилось не по себе. Одет он был почти также, как и близнецы: черная папаха и тулуп, серые шаровары и потертые сапоги.

Паша сделал недовольную гримасу, но уже через пару секунд улыбнулся и протянул к подошедшему руку.

– Здрав будь, Щука, добрались значит всё-таки, – сказал Паша, забивая трубку.

– Добрались, братец, но не все. Из тридцати шести только две дюжины, а где твой двоечник? –спросил старик, так же набивая трубку.

– Да тут, недалече, а поведай нам о всей правде, о которой парнишка утаивает, – поинтересовался казак.

– Долго шли мы, много повидали, многих людей добрых и недобрых упрашивали, – говорил Щука, щурясь и смотря на оратора.

– Не на одних таких вот языком болтастых наталкивались, и много теперь знаю о сие месте, ну чуть позже расскажу, когда на корабль сядем, –продолжал старик, – места там задаром, но не всем хватит, так что поторопимся.

– А где твой друг закадычный Окунь? –спросил Паша.

– Места забивает, пойдемте и вам троим забьем.

Внимательно посмотрев на Лукьяна, старик спросил его, протягивая руку, –тебя как величать, охотник? Меня Игорем Владимировичем, но все кличут просто Щука.

Пожимая руку, Лукьян ответил:

– Лукьян Иванович.

– Надеюсь, что ты с нами будешь, мы все православные, вместе держаться будем, без этого там никак. Ну пойдемте к пристани, нечего этого балабола слушать, – завершил Щука, приглашая идти за собой.

Сразу видно, наш корабль, да? – с ухмылкой сказал старик и показал пальцем на старую черную джонку. По двум помостам низкорослые и узкоглазые матросы волокли на спинах большие тюфяки. Неподалеку стояли самые разнообразные группы людей.