Лукьян ласково улыбнулся, пообещал вернуться, поцеловал дочек в лоб и, перекрестившись, пошел на выход.

В назначенное время он встретился с казаками у опушки, и они отправились в путь.

Лукьян предупредил казаков, что сейчас в разгаре медвежий гон и на их пути могут попасться медведи. Он подробно объяснил близнецам как действовать в случае этой неприятной встречи.

– Почему же она неприятная? – поинтересовался было с ухмылкой казак со шрамом Павел Игнатович.

– Потому что она может стать последней, – сухо ответил проводник.

Небольшая группа шла быстро, но осторожно. Весь холод встречного ветра поглощали стволы высоких хвойных деревьев, но уже чувствовался зов моря. В этих краях деревень очень мало и путникам очень повезло с проводником, который согласился идти через эти темнохвойные леса. Из других путей только разбитая дорога и бурная река, которая, после недавних ливней, стала непредсказуемой и слишком опасной. К ночи в и так темном лесу стало почти ничего не видать, но проводник знал поляны и места просветов, в которых полная луна освещала путь.

«Как красиво» – думал про себя Лукьян в бесчисленный раз смотря в звездное небо. Он любил наблюдать за ним, особенно возвращаясь домой по ночам после долгой охоты.

До рассвета троица медленно брела по известным лишь проводнику тропам. Огромные деревья периодически потрескивали, лианы и кустарники тихо шептались на ветру. Лукьян видел свежий медвежий помет и знал, что это территория Мазея.

Так охотники прозвали здешнего огромного медведя, а местные Ламуты называли его «Сэлэмэн». Этот зверь был тих и хитер, избегал людей, что не давало результатов охоты на него. Лукьян боялся возможности встретится с ним.

Перед самым рассветом они поднимались на небольшой холм и до проводника донеслись далекие звуки. Это был медведь.

– Обождите, – остановившись прошептал Лукьян, – на медведя набрести можем, слышите? Придётся отойти и обойти севернее.

– Далече? – разгневанно и громко спросил Павел Игнатович, – втроем да управимся, ты с виду бывалый, а мы солдаты ого-го…

Речь его прервал смачный подзатыльник брата.

– Чего орешь, окаянный? – шепотом говорил Александр Игнатович, а брат виновато слушал, поглаживая место удара, – с медведем опасно тягаться, Лукьян Иваныч умнее твоего будет, на то он и проводник здешний, охотник поди хоть куда, сказал, что обойти надо, значит надо.

Пока он говорил, Лукьян услышал бег Мазея в их сторону.

– Пропало, бежать нет смысла, возьмем на прицел, но стрелять не будем. Простоим не шелохнувшись, и может зверь уйдет, – спокойно и уверенно скомандовал проводник.

Они все присели и навели оружейные стволы. Через пару мгновений на вершине холма появилась фигура медведя.

– Он показался, это хорошо, – с облегченной улыбкой говорил Лукьян, – если бы сразу хотел напасть, он бы напал, не услыхать ни увидать было бы. Не смотрите ему в глаза, мы слишком близко, медленно отходим, этот медведь не из пугливых.

Мазей медленно шел в их сторону и яростно возмущался. Он был огромен, темная шкура обильно усеяна шрамами, а глаза горели яростью.

Группа аккуратно стала пятится назад. В определённый момент Павел Игнатович запнулся и сделал несколько кувырков вниз по холму, смачно выруливаясь, а медведь, в свою очередь побежал на него.

Второй казак, видя опасность для упавшего брата, тщательно прицелился и выстрелил. Пуля попала прямо в глаз животному. Зверь на несколько мгновений остановился и свирепо, с дикой болью, завопил, после чего с двойным рвением побежал на людей.

Лукьян, видя подбитый глаз медведя, сразу понял, что нужно делать дальше. Быстро прицелившись, выстрелом подбил второй глаз. Мазей, рассвирепев, стал кидаться в разные стороны. Наконец, учуяв запах обидчиков, он яростно стал наступать, размахивая лапами.

Близнецы и их проводник окружили медведя на безопасном расстоянии. Лукьян достал свой длинный нож с топором и прокричал Павлу Игнатовичу, что бы тот отвлек медведя выстрелом.

Казак так и поступил, медведь пошел на него, а охотник в четыре шага забежал за спину огромного Мазея. С разбега Лукьян оттолкнулся от толстого ствола недавно упавшего дерева и нанес смертельный удар животному, забив с размаха обухом топора свой нож ему прямо в затылок.

Медведь издал последний яростный вопль и, покачиваясь, упал. Некоторое время Мазей цеплялся за жизнь, отчаянно пытаясь встать.

Павел Игнатович отряхивал себя, а Александр Игнатович радостно подошел к запыхтевшему проводнику и протянул ему руку.

– Ну ты даешь, Лукьян Иваныч, – пожимая руку говорил казак, – я лучшим по меткости в эскадроне был, но пришлось все силы на выстрел приложить, а ты без труда так же попал, да еще и косолапого завалил. С этого случая можешь звать меня просто Сашкой.