На окраине деревни находился небольшой, уже накренившийся от времени, но всё ещё крепко стоящий дом верховного колдуна деревни. Был ясный день, и те, кто хоть немного знал Гельвара, понимали, что колдун в очередной раз проводит ритуал. Ходили слухи о его истовых стараниях вернуть сына с женой к жизни. Из открытых окон доносились ритуальные песнопения и валил янтарного цвета дым.

Несмотря на многочисленные жалобы и просьбы жителей деревни изгнать свихнувшегося, местный глава, Тормод, игнорировал их и смотрел на выходки старого друга с пониманием – печали Гельвара не было предела. Верховный колдун буквально потерял смысл жизни – красавицу жену – Калтинес, являющуюся для него опорой, и новорождённого сына.

Причиной всему этому было редкое явление, встречающееся у детей, одарённых магией. Почти с самого зачатия было видно, что ребёнок забирает все силы матери. Калтинес за пару месяцев из краснощёкой девушки превратилась в измождённую. Прекрасно понимая свою участь, она убеждала мужа в своём отличном самочувствии и списывала всё изменения на что угодно, только не приближающуюся кончину.

Так совпало, что Гельвар за месяц до родов уплыл с вождём на собрание со старейшинами других деревень, расположенных близ другого материка, – присутствие верховного колдуна их деревни являлось обязательным условием. По возвращении их ждала ужасная новость – Калтинес не перенесла роды, а новорождённый сын из-за нехватки сил вскоре последовал за своей матерью.

Колдун в тот день из крепкого мужа с густой тёмной копной волос превратился в скрюченного седого старика и с тех пор почти не выходил из дома, зарывшись в старинные свитки и фолианты.

Тормод прекрасно знал, что Гельвар не занимался возвращением людей с того света, как многим могло показаться, но всё же было принято решение наведаться в гости.

Когда до дома колдуна оставались считаные шаги, песнопения стихли, а из открытых окон перестал валить дым, раздался детский плач. Глава деревни опешил от этого, но, в силу своего возраста, не стал долго мешкать и ввалился в дом, боясь даже представить, откуда у Гельвара дома оказался ребёнок, и для чего он нужен.

– А… – так и застыл в немом недоумении Тормод при виде друга, стоявшего во всё ещё светящемся магическом кругу, испещрённом множеством магических рун. При этом в руках Гельвара можно было заметить маленький свёрток, из которого и доносились звуки плача. По щекам колдуна стекали слёзы, а на губах играла мягкая улыбка.

– Во имя всех богов, Гельвар, что здесь происходит! – больше удивлённо, чем гневно, произнёс Тормод.

– Он похож на неё, не правда-ли? – с нежностью в голосе произнёс колдун, разворачивая свёрток, открывая вид на большие глаза цвета изумруда с вкраплениями фиалковых зёрнышек и на нос-пуговку.

– Только не говори мне, что это…

– Да, ты абсолютно прав, ведь это магическое существо, которое я призвал с помощью ритуала.

– Во имя всех богов…

– Полагаю, они к этому тоже причастны, ведь на днях мне явилось видение о том, что я должен это сделать, – произнёс Гельвар, небрежным кивком головы указывая на магический круг.

– Да дай ты мне сказать, старый ты забулдыга! Опять надрался с горя и в пьяном угаре начертил неведомую хреновертину! – в сердцах воскликнул староста, возмущённый лишением его возможности хоть что-то сказать.

– Могу продолжать? – спокойно спросил колдун.

– Да!

– Тогда слушай…

Уложив уснувшего младенца в кроватку его покойного сына, Гельвар рассказал о том,как после утраты зарылся в древние свитки и фолианты, пытаясь отыскать способ вернуть родных, совместно с этим осушая все запасы алкоголя в погребе. К великому сожалению, выпивка закончилась много раньше мудрёных свитков. В очередной день, убеждаясь, что его надеждам не суждено сбыться, его сознание резко погрузилось в некий транс, где колдуну явился этот магический круг и знание того, для чего он нужен и когда необходимо провести ритуал. Тот, кого он призвал, отчасти не являлся человеком, но об этом Гельвар умолчал, сообщив лишь только то, что отныне судьба мальчика связана с ним и от мальца многое будет зависеть в будущем.

Ближе к вечеру, когда была найдена кормящая мать, у которой есть лишнее молоко для малыша, Тормод покинул дом Гельвара и по пути к себе пребывал в раздумьях – что за судьба уготована мальцу и как она повлияет на них…

– Хех, в любом случае – будет интересно…

Глава 4

На отдалённом берегу находилось трое: седовласый старик, укутанный в тёплую молочно-белую мантию, и двое детей – девочка и мальчик лет семи, с удовольствием слушавшие рассказы старого колдуна. На девочке были сапоги из плотной кожи, тёплые штаны и меховое платьице с широким поясом, расшитым различными узорами, мальчик же был в обычной домотканой тунике со схожим поясом и в кожаных штанах – казалось, ему вовсе не холодно.

– … вот так всё и появилось… Агвид, ты так в Катарине дыру прожжёшь, если продолжишь на неё смотреть – о чём я до этого говорил? – беззлобно проворчал Гельвар на вновь отвлёкшегося сына.

Девочка мило покраснела, осознав, что всё это время на неё пристально смотрела пара фиалковых глаз, при этом сморщив в показательном возмущении носик, и показала провинившемуся язык.

– Отец, я просто задумался, а говорил ты о том, что в нашем мире изначально была лишь земля да скалы до тех пор, пока на наши земли не ступили могучие драконы-прародители. Своим дыханием они создали моря и океаны, деревья и цветы, одновременно с этим каждый из них изверг из своего пламени народы, что несли их идеалы: люди, гномы, датуры, нэру, – последнее слово Агвид буквально выплюнул.