— И замуж ты выходишь только сейчас, — продолжил говорить Дымов, повернул голову и замер очень близко, так, что Эми, даже в темноте, видела цвет его диких и безумных зеленых глаз. — Данил не позволил бы тебе встречаться с мужиками до свадьбы, а потребовал бы доплату за невинность. Значит, ты девственница, Эми Ветрова?

Вопрос прозвучал утверждением. А девушка поняла, Дымова не сдвинуть с места. Если только пустить пулю ему прямо в лоб. Но, к сожалению, у нее не было пистолета.

— Миллиона хватит? — продолжил негромко говорить Дымов и усмехнулся, потому что ощутил под пиджаком девичьи пальцы. — Согла-а-асна, Эми.

Константин Ильич произнес ее имя так, словно перекатывал звуки на языке. А пульс у Ветровой участился. Сердце зашлось в истошном ритме, будто вот-вот выпрыгнет из груди.

Девичьи пальцы двинулись выше. Ладонь коснулась металлического предмета. Эми выдохнула.

— Отойдите от меня, живо! — прошипела, не узнав собственный голос, Ветрова.

В ее руке мелькнул пистолет, а Дымов замер.

— Это не игрушка, — вкрадчиво пророкотал он, все еще удерживая ладонь на подбородке Эми.

— Я знаю, — ловко сняла с предохранителя оружие и толкнула ствол прямо в грудь хозяину клуба, провались он пропадом!

Эми надавила сильнее, должно быть на белоснежной рубашке Дымова останется пятно от оружейной смазки. И плевать!

— Руки! Медленно. Так, чтобы я их видела, — приказала девушка, голос едва дрогнул, однако Эми встретила взгляд мужчина смело.

— Предположим, я откажусь. Дальше что? — усмехнулся Константин.

— Я прострелю вам ногу. Там много мягких тканей. Вы даже хромать не будете, — рассказала Эми, а Дымов изогнул бровь.

— Выстрелишь? — с сомнением произнес он. — Силенок хватит?

— На счет «два» я стреляю, — предупредила Эми.

— Удивлю тебя. Но ты не успеешь пошевелиться, потому в бедро явно не выстрелишь. Ты слишком близко стоишь, — продолжал усмехаться Дымов, а руку с девичьего подбородка не убрал. — И потом, ствол не заряжен. Ты блефуешь, девочка.

— Нет! — качнула головой Эми. — Раз… Два…

Дымов дернулся, потому что пуля прошила его плечо. Вот же… Лживая девка! Обещала в бедро стрелять. А сама!

— Блядь! — ругнулся Дымов и накрыл ладонью продырявленное плечо. — Какого хрена ты творишь?!

— Я предупредила, — сообщила Эми и вновь направила пистолет на собеседника. — Отзовите свою охрану. Я уеду. Ясно?

— Ты, девочка, не в себе, — покачал головой Дымов, — за такое тебя порвут на мелкие куски.

— Вы сами виноваты! — оправдалась Эми. — Отойдите от меня. Или в вашем теле появится еще одна дырка!

— Стерва, — пророкотал Дымов, но сделал шаг назад.

Эми, не опуская пистолета, торопливо обошла автомобиль. Такси, разумеется, уже благополучно скрылось. Кто ж в здравом уме будет наблюдать за подобными событиями?

У Ветровой не было иного варианта. Девушка открыла водительскую дверцу Дымовского автомобиля.

— Вон! Живо! — скомандовала Эми, а когда машина опустела, девушка сама села за руль.

Вдавив педаль газа в пол, Эми сорвалась с места. И не видела, как ей вслед смотрит Дымов.

Рубашка пропитывалась кровью. Охрана суетилась, потому что за такое огребут все сотрудники, и в первую очередь личная охрана Дымова.

— Константин Ильич, сейчас тачку перехватим, — торопливо обещал телохранитель.

— Отставить! — скомандовал Дымов, глядя собственной машине вслед.

Надо же, впервые за тридцать шесть лет его подстрелили вот так, глаза в глаза. И кто? Не какой-то киллер, а сопливая девчонка! Черт! Это же просто отвал башки. А не женщина!

— Патруль вызвали и скорую бы, — отчитывался кто-то из парней.

— Долбан, мать твою, — скривился Дымов. — Сами справимся.

— Константин Ильич! Ранение сквозное, артерий и костей не задело, пока зашьют, время пройдет, — вмешался Толян.

Дымов пошатнулся, но устоял. Не хватало ему еще рухнуть на глазах у своих людей!

— Гарика оживите, чего разлегся, — рыкнул Дымов, а машина уже подъехала.

Константин знал, что найти девчонку в его, Дымовском, городе будет просто. К тому же, он знал и имя, и фамилию беглянки. Все адреса знал. Тут дело в другом. Эми Ветрова возбудила в нем интерес. А подобного с Костей прежде не случалось.

И пистолет его забрала. И тачку любимую. Вот же… стервочка!

***

Дорогие мои! Очень уж переживательно и мне, и музу. История зрела давно. Надеюсь, вы полюбите героев, как их люблю я.