– «Истребители никогда не действуют в одиночку», — вспомнил лейтенант слова своего наставника, и горечь осознания этой правды наполнила его сердце.

К фрегату стремительно приблизились ещё два истребителя, их силуэты враждебно вырисовывались на фоне космической пустоты. Бортовые орудия фрегата ответили на атаку, но их огонь казался неуклюжим и медленным в сравнении с быстрыми манёврами вражеских звездолётов. Лазерные залпы истребителей беспощадно обрушивались на корпус фрегата, оставляя после себя яркие следы термального оружия и вмятины от ракет.

В попытке избежать огневого кольца, второй пилот фрегата решился на смелый манёвр. Синхронизировав действия с помощником, они направили корабль прямо сквозь обломки уничтоженного крейсера, едва избегая столкновений с его раздробленными частями и замершими в вечной тьме членами экипажа. На миг манёвр позволил им скрыться от врага.

Стремясь оторваться, фрегат развил максимальную скорость. Но истребители не намерены были отступать. Шквал беспорядочного, но точного огня попал в один из двигателей. Через несколько секунд по кораблю Ториана прокатился сильный толчок, отбросивший фрегат и всё, что было внутри него, в сторону.

– «Ракета попала», — мелькнула мысль в голове лейтенанта, и он начал лихорадочно анализировать поступившие данные.

– Нет! Нет!! — едва не срываясь на крик, произнёс Ториан, узнав, что вражеская ракета попала в один из топливных отсеков корабля. Взрыв был такой силы, что лишил фрегат двигателей и откинул его в гравитационный колодец ближайшего планетоида.

Под влиянием неумолимого тяготения, планетоид с его разорёнными пустошами и гигантскими разломами на поверхности начал притягивать к себе бедствующий имперский фрегат. В верхних слоях разряженной атмосферы Ториан осознал неизбежность крушения. В его глазах отразилось отчаяние — силуэт той боли, что испытывал внутри. В памяти всплыли картины ссоры с родными, непонимание отца и молчаливое согласие матери, которые не разделяли его стремления к военно-космической службе.

– Ты даже представить себе не можешь, что такое война, — грубо бросил отец, голос его дрожал от сдерживаемого гнева, — Видишь, что? Романтику? Героизм? Это ад, сынок. Ты сыт, спишь в тёплой постели, а говоришь о войне, как о путешествии.

– Но ведь ты там был? Защищал империю. Как я могу просто сидеть сложа руки, зная, что имею возможность поступить как истинный гражданин? — с горячностью в голосе и юношеским максимализмом возразил Ториан.

– Гражданин, говоришь? — прошипел отец, встретив его слова с неприкрытым раздражением, — «На войне тебя ждёт не то, чем ты мечтаешь. Никакого открытия себя, смены взглядов, или решения внутренних проблем. Лишь тяжёлые психологические травмы и ПТСР, которые превратят жизнь в ад. Ты останешься неизменным, только с набором расстройств. Отчуждение от друзей и семьи, поскольку понять тебя смогут лишь те, кто прошёл через то же самое, что и ты. А риск жизнью — не что иное, как русская рулетка. Мечты о героизме угаснут при первом же столкновении с жестокой реальностью. На войне нет места для тех, кто идёт туда в поисках чего-то, кроме адреналина и бесконечного ощущения потери.

Только входя в атмосферу, на подбитом фрегате, молодой человек с горестью осознал истину слов отца.

В плотных слоях атмосферы, Ториан вместе с единственным уцелевшим пилотом смогли отчаянно изменить курс, чтобы немного смягчить неизбежное падение.

С невообразимой силой фрегат врезался в холодную, безжизненную поверхность планеты. Сильный удар отбросил Ториана из кресла пилота, словно игрушку, прямо на приборную панель. Страшный хруст ломающихся костей – последний звук, который успело уловить его сознание перед тем, как тьма поглотила разум. И задолго до того, как извивающаяся боль успела охватить израненное тело.

Следом за ударом, громкий взрыв хвостовой части фрегата разорвал тишину. Последний работающий двигатель превратился в массу осколков, вырванных из его недр с неистовой силой. Части корабля разлетелись по всей округе, словно слёзы, рассеянные в пустоте, оставляя после себя лишь раны на безжизненной поверхности планеты.

Первая Битва при Кра-Бэле длилась без малого сутки и имела самые тяжёлые последствия, как для сил Тройственного Союза, так и для Доминиона Чёрной Звезды. Чёрный Трон отбил атаку врага, вынудив жалкие и разрозненные остатки былой армады ретироваться в свои столичные регионы. Лишь 8% кораблей Нового Порядка выжили в той бойне. Тем не менее, на орбите планеты погибло почти 1 000 000 человек в составе 40 000 единиц малого и москитного флота, а также половины средних, четверти тяжёлых и абсолютно всех сверхтяжёлых кораблей Чёрной Звезды

(Выдержка из «История Первой священной войны»)

Неизвестно, сколько времени пролетело, как вечность, прежде чем к месту падения имперского фрегата прибыл разведчик Доминиона. Перед его взором предстало разбитое судно, объятое вяло горящим пожаром, словно последним вздохом жизни.

Приземлившись рядом с обломками фрегата, оперативник Доминиона ощутил волну подавленности от масштабов разрушения. Сделав несколько шагов по песку, он вошёл в зловещий мир, где время, казалось, замерло в агонии гибели судна. Перед ним предстала картина апокалипсиса: перекошенные металлические переборки, части обшивки, обугленные от огня и взрывов, искажённые коридоры, где звуки эхом отдавались в пустоте разрушенного пространства. Мрачные тени скрывали углы и проходы, а в воздухе витал насыщенный запах сгоревшей электрики и прочих материалов, свидетелями последних моментов жизни корабля.

Проникая через мрачные коридоры, омываемые слабым светом уцелевших ламп, разведчик ощущал в воздухе запах тяжёлого, едкого дыма. С каждым шагом атмосфера становилась всё более напряжённой, словно корабль выдыхал последние мгновения существования. Добравшись до мостика, разведчик остановился, потрясённый ужасающим зрелищем разрушений. Каким-то чудом оставшийся целым аппаратный зал был устелен телами членов экипажа.

В центре разваливающегося мостика, среди разбитых панелей управления и обгоревших каркасов оборудования, разведчик увидел фигуру. Она лежала в агонии, жадно хватая ртом остатки воздуха. Это был командир корабля, последний очаг жизни на погибшем судне. Командирская грудь была изранена осколками обшивки, и кровь медленно сочилась, образуя поразительно яркое красное пятно на его повреждённом костюме. Каждый вздох казался на грани последнего, но в глазах ещё теплилась искра, мольба о помощи.