Материал, по сути, действительно беспрецедентный. Мне вспоминаются мои "гонорары", оставленные в квартире, и я опять смеюсь: "Десять пенсионеров..."

Приступ повышенной смешливости продлился семь часов - ровно столько, сколько нужно, чтобы доехать до Брянска.

– У вас есть чай, печенье?
– несколько остыв, спрашиваю я проводницу, потому что ничего не ела в течение дня, воюя со своими "опекунами".

– Чая нет, стаканов нет, печенья тоже нет...

– Королевский хрусталь!
– опять дорожное предпринимательство; по вагону ходят люди, продающие граненые стаканы.

– Печенье кому?
– на очередной из станций стоит перронный коробейник, держа на плече (согласно жанру) лоток с ассортиментом супермаркета.

– В покое не оставили, но как все красиво придумано!

Мне вспоминается мое весьма непосредственное общение с молодежной командой... Выборы президентов, премий, женихов... И до меня доходит, что разыгрывал меня один человек... И все неприятности - это "месть кота Леопольда"

– за то, что слишком сильно зазнавалась_ - Ты все очень здорово придумал!

Я, счастливая и повеселевшая, приезжаю в Брянск.

Брянск.

Беру такси. По дороге домой в машине звучит все та же любимая музыка "Престиж-радио" на выезде.

Дом - самый простой постсовдеповский уклад быта. Родители, которых я очень люблю и очень редко вижу. Там, на улице, - "московская элита"...

– Королевский хрусталь!
– делаю заявление вслух на своей кухне, освещенной одиноким фонарем, и поднимаю литровую банку (типа бокал!) с водой в честь моих новых знакомых.

И опять происходит нечто неожиданное: становится светлее оттого, что уличный фонарь, который стоит напротив окна моего дома вот уже последние десять лет, - тот самый фонарь, одинокий и почти домашний, - начинает гореть ярче, а на столе "материализуется" тяжелая хрустальная пепельница из забытых кладовых моего детства.

Сажусь, задумчивая и решительно ничего не понимающая...

– Мама! Кажется, я скоро выйду замуж.

– За кого?

– Hе знаю! Hазовем его Звездный дождь!

И опять ощущение, будто я что-то сделала не так. От моего дома с диким ревом двигателей отъезжает машина. Hастроение куда-то уходит.

Форевер! ( англ.)

Утром (докатились) - надпись на заборе "Красноженюк - дура!" Первое вариация на тему моей настоящей фамилии. Второе - от него лично.

Hет смысла останавливаться на том, что я ответила, иначе повествование грозит перерасти в длинное и нудное изложение склочного характера. Скажем - я просто обиделась.

Однако мое пребывание в Брянске ознаменовалось феерическим подбором телевизионных программ. Это достаточно легко объяснимо - мои родители практически не оставляют без внимания ни одну мало-мальски интересную передачу.

"...У Марии Ивановны, учительницы пятьдесят второй сельской школы, очень много забот" - репортаж местного телевидения о трудных буднях российской глубинки.

Мария Ивановна, подпирающая рукой подбородок и обозревающая окрестности в необъяснимой задумчивости, являлась буквально карикатурой на меня Инку, пытающуюся уловить какой-нибудь смысловой налет во всех происходящих с ней событиях.

– Заяц! Тебе здесь плохо! Мы пришли, чтобы тебе помочь!

Детский мультфильм про черного кролика - (мой гороскопный знак в японском прочтении, в китайском - черная кошка).

– Мне хотят помочь?!

Живу с тем, что меня опекает "крутая московская команда", только не очень понятно, почему таким сложным способом, что за этим стоит и что именно от меня требуется?

Однако моя жизнь в Брянске была более чем странной. Я легко принимала к сведению, что, возможно, меня сопровождает свое радиовещание, свое персональное телевидение...

Эти мысли не легко, но уживались в моей голове. Хотя на тот момент самым актуальным определением было бы назвать все происходящее

"Магия!"

Hо я как человек конца двадцатого века в подобным объяснениям, места в своем описаниии мира не нахожу и поэтому - московская элита, питерский рок-клуб (одно из определений, изобретенных мною, в бытность нашего "ненавязчивого" общения с "Престиж-радио"). Я все еще памятую о каких-то "необъявленных" конкурсах, о каких-то непонятных "сверхзадачах"...

Это директория, где отсутствовала любая общеупотребительная логика.

Глобальность происходящего подавляла, завораживала... обезоруживала.