Лимонов попросил экспертов дать им место для маневра. Когда все трое закончили спуск и встали напротив пресловутого «дерева», полковник вынул из кейса фонарь, лупу и стал разглядывать детали, которые были плохо видны на присланных министерством фотографиях.

Смирнов облачился в форменный комбинезон и подошел к обнинским коллегам. Представился и стал осматривать собранные ими улики.

Из-за туманной дымки Лимонов не сразу разглядел, что корни дерева, покрытые мхом, прикреплены к земле металлическими скобами. Тело женщины проглядывалось от талии до головы, а бедра и ноги были скрыты стволом дерева. Определить рост жертвы было затруднительно. Вместо рук были ветки, а места примыкания дерева к телу тщательно закамуфлированы корой. Голова женщины была запрокинута назад, рот распахнут и заполнен мхом, на котором застыли две гигантские бабочки. На ее длинных слипшихся волосах, каскадом струившихся вдоль спины, виднелись маленькие фиолетовые, желтые и синие цветки, а также листья папоротника.

– Руки нашли? – спросил Лимонов, глядя как Решетов спускается в овраг.

– Прочесали местность в радиусе пяти километров. Ничего. Вам нужен список пропавших женщин?

– Вскрытие поможет идентифицировать жертву.

– Как? – Решетов недоуменно развел руки в стороны и показал на Смирнова. – Ваш патологоанатом экстрасенс? С ним говорят даже мертвецы?

Лимонов всунул в руку следователя лупу.

– Посмотри на ее груди.

Решетов еле подавил смешок.

– А что с ними? Мой любимый третий размерчик, полагаю.

– Чего скалишься, дурень? Это имплантаты, а значит, у нас будет их серийный номер.

Лимонов приказал всем покинуть место преступления и присоединился к экспертам, наблюдавшим с тропинки за процедурой осмотра отделом профайлинга.

Свиридов разложил ножки штатива и зафиксировал в пяти метрах от жертвы. Установил сканер на штатив и вставил аккумулятор в батарейный отсек. Ввел пароль и соединился с планшетом. Далее вошел в приложение и создал новую учетную запись «Никитское». Задал параметры сканирования, и на экране планшета отразилось время процедуры «2 часа 15 минут». Свиридов отошел за границу заданных расстояний и нажал на кнопку старта.

Все заворожено смотрели, как красный луч очертил место преступления. Вслед за тем короткие вспышки отображались то на одной точке, то на другой.

– А что это за штука у вас? – испугано спросил Решетов.

– Сканер, – буркнул Лимонов, не отрывая взгляда от лазерного луча. Он, как и его коллеги, впервые видел новое оборудование в деле.

– Он что, за нас всю работу будет делать?

– Вам бы все не работать, – проворчал полковник.

Из всей команды судмедэксперт оказался более приветливым и объяснил:

– С помощью сканера со встроенными фотокамерами мы получаем детальную 3D-модель места происшествия. Прибор измеряет расстояние между объектами сканирования, горизонтальный и вертикальный угол. Из этих величин прибор вычисляет площадь и три координаты: X, Y, Z. Далее выстраивается трехмерная модель.

– Так он просто картинку в компьютере нарисует и все? – разочаровано отмахнулся Решетов. – Тьфу ты…

– А вы подумали, что он вам сразу имя убийцы выдаст и адрес проживания?

– А чего? – скривился в ухмылке Решетов. – Было бы неплохо.

– До таких технологий нам еще лет сто, – подметила эксперт.

– А я думаю они войдут в нашу жизнь гораздо раньше, – улыбнулся Смирнов. – Для этого достаточно лишь заполучить биометрические данные всего населения страны и въезжающих туристов.

Москва. Кутузовский проспект

Зажав в зубах пакет с сэндвичами, Митяева накинула на плечи куртку, поблагодарила мать за вкусный завтрак и направилась к двери.

– Кируся, – окликнула ее Полина Сергеевна.

– Да, мам? – рука Киры застыла на дверной ручке.

– Я понимаю, что ты зла на Расмуса, но, пожалуйста, не иди с ним на конфронтацию. Только не после того, что он для меня сделал.

Полина Сергеевна говорила о лечении в Германии, которое оплатил и организовал Бирк, когда младшая дочь улетела на обучение.

– Только ради тебя.

– Ты не представляешь, как я рада, что ты снова дома, – мать еле сдерживала слезы.

Кира бегом спустилась по лестнице и выскочила на улицу. Посмотрела на окна родительской квартиры, в которой проживала после возвращения из Брюсселя, и помахала застывшей у окна матери. Села в стоявший под окном новенький черный джип «Чероки» и не без удовольствия прислушалась к звуку мотора. В салоне автомобиля пахло ее любимым цитрусовым освежителем. Удобно умостившись в водительском кресле, она проложила в навигаторе маршрут до офиса и вырулила на Кутузовский проспект.

В дороге ей вспомнился день, когда она, сдав экзамен, позвонила матери и со слезами рассказала, что тот самый испанец, предложивший ей встречаться после окончания курсов, погиб на тестовом задании. Мать дождалась, когда Кира выговорится, и сказала короткую фразу, которая заставила Киру пересмотреть детские обиды: «Возвращайся скорее домой, доченька. Здесь тебя любят и ждут». Когда Кира действительно вернулась, они с матерью проговорили всю ночь, наперебой делясь накопившимися новостями. Конечно, Кира разозлилась, когда узнала, что Бирк не согласовал с ней свое вмешательство в лечение матери, но все же была ему благодарна.