– Это у которых мотня до пола болтается? – оживилась тётка с фольгой.

– Дина, слава богу, с мотнёй не просила.

– А мой всё экспериментировал, пока на заборе не повис.

– Твой хотя бы котлеты в карман для котят не пихает. Не успела выйти, уже, как свинья!

– Зато мой похож на…

– Девочки, – вклинилась пожилая клиентка с окрашиванием, – вы же про своих родных деток говорите, разве так можно!

– Так, а что, если он похож на Джимми Нейтрона! – вскинулась Оксана.

– Такой же гениальный? – оживилась Яна.

– Такой же несуразный!

– Вы своим детям и в лицо это говорите? – не унималась «краска».

– Ну, а что, если…– Оксана аж приподнялась в кресле.

Почувствовав, что разговор выходит за рамки пустого трёпа, Саша легонько дотронулась до её плеча.

– Неужели же вы не понимаете, что наносите маленьким человечкам серьёзную травму? На всю оставшуюся жизнь!

– Ой, у нас с вами время вышло, – шустро подскочила к ней Яна. – Пойдёмте красочку смывать!

До конца стрижки Оксана больше не произнесла ни слова, молчала и Саша. Особенно слова клиентки душу её не тронули. Но с посторонними, действительно, обсуждать родных не очень красиво. Но если Динка – увалень неуклюжий, спотыкающаяся на ровном месте, что она её за это хвалить должна?

Саша вышла на крыльцо. Настроение противная тётка испортила окончательно! Да и ноги на каблуках немного устали. По крайней мере, для похода домой пешком. Может, наплевать на гордость и позвонить мужу? Ведь это он обиделся утром, а не она. В любом случае торчать в салоне больше нет смысла.

– Макс, ты скоро домой? Заберёшь меня?

– Ещё часик точно пробуду. Бабуля попросила…

– Ладно, потом расскажешь! —перебив мужа, Саша отключилась.

Вот радости слушать про огородную суету! Делать нечего ему вместе с его бабушкой. Сколько раз говорила, чтобы забили на огород. Можно подумать, морковка там вкуснее, чем на рынке. Время и силы тратят попусту, только и всего!

– Здравствуй, Сашенька! Отчего лобик нахмурила?

– Привет, Саныч! Муж не хочет домой забирать.

– Так поехали со мной, краш мечты моей!

Саша рассмеялась. Получилось не слишком убедительно.

– Поехали, хоть кофейку попьём? А ты уже обедала?

– У тебя новый джип? – с трудом сдерживая зависть, Саша карабкалась в новенький белоснежный Ленд Крузер.

– Да, ещё пыль с салона не слетела. Имею право! До выборов же ещё далеко, – он оскалился.

Саша познакомилась с Александром около трёх лет назад. Уставшие от пандемии родители с удовольствием посещали школьные собрания, чем бессовестно пользовался директорат. К прежним классным поборам прибавилась необходимость воспитания духа патриотизма у школьников. С одной стороны – понятно. Только очень уж тяжко высиживать по полтора часа, слушая штампованные общие фразы. А уйти совесть не позволяла. Саша оставалась исключительно из жалости к детям, выступающим в конце с номерами.

– Вот скукотища! Закруглялись бы уже.

Саша покосилась на холёного низкорослого качка, ёрзающего в кресле рядом.

– Сижу только из-за Вовки, – пояснил он. – В хоре поёт. А у вас?

– Дочка стихи готовила.

– Придётся маяться! – тяжко вздохнул Вовкин папа.

– Меня Александром зовут! – после выступления завуча не выдержал он и протянул руку.

– Александра! – она улыбнулась.

После концерта Александр выпросил у Саши номер телефона, пообещав пригласить на чашку кофе. Номер Саша продиктовала. Но потом дважды в течении следующей недели отказывалась от встреч. И пусть сексуально озабоченным Александр не выглядел, проблемы с мужем ей совершенно ни к чему. На третий раз он просто подрулил к парикмахерской, где Саша тогда стригла всех подряд.

– Сашенька, – лучезарно улыбнулся он, распахивая перед ней дверь чёрной и очень представительной машины, – у меня к вам деловое предложение!

И Саша сдалась. Из любопытства.

– Очень хотел купить цветы, но побоялся гнева вашего супруга.

– Вы очень проницательны, – улыбнулась она.

– И очень деловит, – без тени сарказма Александр выложил между тарелочками с пирожными какие-то бумаги. – Как вы смотрите на то, чтобы открыть собственный салон?

– Шутите? – Саша с ужасом пялилась на бумаги, как будто они могли укусить.

– Вы же в курсе, кто я?

Она кивнула:

– Папа Вовы.

Он засмеялся. Шаткий стол заходил ходуном, орошая бумаги тёмными пятнами кофе. Это несколько привело его в чувство. Наверное, пожалел светлый пижонский костюм. Потом рассказал, что он – депутат. Искренне удивляясь, что хоть кто-нибудь в этом городе может не знать.

– Моё лицо до сих пор висит на перевале!

Саша не решилась уточнить, что он имеет ввиду плакат. Очень хотелось скорее добраться до сути вопроса.