– Да? Что-то я не помню твоей радости, когда я тебя ставил на лыжню в семилетнем возрасте.

– Ну, папка! Я ж маленькая тогда, глупенькая…

– Да-да, понял. А сейчас, надо думать, в тебе раскрылись чакры будущей олимпийской чемпионки. Это, судя по тому, как ты дважды в неделю убегаешь в парк.

– Это плохо, папа? – Катя, то ли в силу голода, то ли пренебрежения, проговорила это тоже через набитый картошкой рот.

– Это неплохо, доча. Только скажи мне на милость! Чакры эти самые в тебе раскрывает, не тот ли провожатый, что я видел в окно?

Если Екатерина смутилась, то никак не показала. Отцу даже примерещилась лукавая улыбка. Тонкая. Еле уловимое движение губ. Коронный приём его супруги, в бытность ещё невестой.

– Это Стёпа. Он учит меня как двигаться. И … учит всему, что с этим связано.

– Во как! Надеюсь, за пределами лыжного спорта, вас ничего больше не связывает?

Сказал и поперхнулся. Дочь смотрела на него также как жена. Один в один. Когда он брякал чего-то, не подумав.

– Связывает, папа. Это физика. Он подтягивает меня по этому предмету.

– Замечательно, Катюша. Дело хорошее. Ты не подумай… я нормально отношусь ко всему этому.

– Папа! Он меня подтягивает в физике и по мой просьбе учит ездить на лыжах.

– Всё-всё! Брэк! Че ты так? Была б счас мама, она бы наизнанку тебя вывернула: как и что… а я по-отцовски! Стёпа так Стёпа… Я ж не против.

Отец улыбнулся.

– Я тоже был молодой, Катюха. И девчонок провожал. И не одну. Поэтому спрашиваю…

– Понимаю.

– Да ладно. Понимает она… Вот будешь взрослой, будешь понимать.

Он разлил чай по пиалам и достал из холодильника вчерашний тортик.

– Тут вам с мамой. Остатки былой рос…

– Пап, здесь три куска – Перебила Катя. – Мама не будет. Мне три много. Помогай!

Она улыбнулась такой похожей и знакомой улыбкой, что он, который раз поразился невероятному сходству в портретах дочери и Валюшки, его жены.

– Ладненько, раз настаиваешь, тем более пальцы испачкал…

Он облизнул ноготь указательного пальца, а потом, плюнув на этикет, ухватил забористый кусок. Екатерина рассмеялась.

– Ешь-ешь! Тебе фигуру блюсти не надо. А мне пока рановато.

– Поэтому тебе два, а мне один

– Угу-м-м… – Блаженно промычала Катя, проталкивая чаем изрядный кус карамельного торта.

– Сладкоежка, ты Катюха!

– Угу-м-м…

И оба засмеялись.

После ужина, она пошла к себе в комнатку. Перед сном стоило освежить в памяти параграф географии. Папа окликнул её и уже на пороге своей комнаты она обернулась.

– Недели две назад, если зрение меня не подводит, тебя как будто другой кавалер провожал. Или нет?

Она сделала недоуменное лицо, изображая мыслительный процесс, а потом облегченно хохотнула.

– Ленька? Кавалер? Папа, у меня нет кавалеров. Маленькая я ещё… Есть одноклассники и друзья. А с Лёней мы за партой вместе сидим. Хороший парень.

Отец долго, казалось, смотрел в её смеющиеся глаза, а потом уголки его рта дрогнули. Ответно растянулись.

– Хорошо. Иди, занимайся. – Он чмокнул её в висящий над виском локон и пошёл к светящемуся телевизору.

Леня Вестриков, и в самом деле, был хорошим парнем. Товарищем. Но в круг её романтических иллюзий не вписывался. Разумеется, она не могла не замечать его влечения к себе. Но… Таких становилось в её коллекции больше, чем надо и, увы… Конечно, она была приветлива со всеми ребятами и с каждым старалась обходиться ровно. Настолько, чтобы не давать повода… Но, опять же, если «друг» из мальчишечьей среды стремился занять её сердце или мысли, то здесь, по её мнению, дипломатия заканчивалась. Врать себе никак нельзя и хорошей для всех не будешь. А выбор, как она знала из прочитанных романов, впрочем, и сама это чувствовала: выбор всегда делает женщина. Всегда. Если женщина не только красива, но и умна, то её воздыхатель, ухажер, кавалер и так далее, завоевав её, никогда не догадается, что ему только дали её завоевать. Это ведь всегда так было. Она усмехнулась своим мыслям. Такие премудрости носит в своей головке девчонка пятнадцати лет. Подумайте только. Ей ещё и шестнадцати нет. Да и не женщина она. Едва ли только девушка. А уже диалектические основы выводит. Лучше, географию учи!

Она вздохнула и открыла учебник. В географических широтах, где-то на юге Албанской республики произошла очередная смена режима. На климат это, к счастью, никак не повлияло, поскольку территория Балканского полуострова омывается Средиземным морем, имеет богатую флору и фауну и испокон веков не жалуется на растительность. Скучная констатация сухих строчек уводила в сторону мыслей лёгких и непритязательно свободных.

Катя отрывками вспоминала сегодняшний день и невольно-таки вернулась к личности Вестрикова. Лёня был первым, с кем она познакомилась в классе. Нескладный паренёк был достаточно привлекателен внешне. Имел вьющиеся волосы и длинные ресницы. Катю он покорил сразу: тем, что галантно пригласил её занять место за партой рядом с собой. Первое время он всё время ей о чем-то рассказывал, смешил и недурно развлекал. А потом… Потом случилось то, что, наверное, должно было случиться. Катя в одинаковой степени стала общаться с другими ребятами в классе, даже из параллельного, ну и…. Достаточно адаптированная и порядком имея выбор общения, она получила доступ и к другому выбору. Незаметно, да и подсознательно, она стала примеряться: кому улыбаться чаще, а кому иногда. Лёня как-то само собой ушёл на задний план. Да нет, он по-прежнему провожал её до дому, всякое там рассказывал, он был весьма и весьма начитан. Но Катю уже не трогали его мальчишечьи потуги. И кстати, почему? Девушка впервые, пожалуй, попыталась сделать сейчас анализ. Во-первых, ей рано думать о каких-либо отношениях! Во-вторых, она не делает никаких отличий между ребятами! Стоп… Или делает? Совсем запуталась…. Делает. Ещё как делает! Вот два портрета, два человека: Степа и Леня. Лёня Вестриков – начитанный, умный и вполне симпатичный молодой человек. Чего ещё надо. Ей? Ничего. От него ничего. Ничего ей не надо и от Степана. На первый взгляд. Но копнуть глубже: именно его она цепляет и кокетничает именно с ним. Почему? Корольчук как стенка. Плотный и надёжный. Спортсмен. Имеет вес в кругу мальчишек и собирает ахи в кругу девчонок. Он вершина. В отличие от него, Леонид уверенностью не дышит. Совсем. Ни среди пацанов, ни в бабьем коллективе. Прицепился к ней как банный лист и больше напоминает тень. А в последнее время стух и перестал-таки ходить верёвочкой. Сидит, насупившись. Бука букой. Видит и понимает. Понимальщик…

Что же получается? Совсем как в дикой природе? Выходят два оленя примериться рогами, а олениха, пожёвывая траву, лениво ждёт, когда закончится поединок. Предпочтения не красавцу с гладкой шерстью, а победителю. Грубому, сильному и матерому. Чей лоб крепче, а рога жестче. В природе всё просто. От сильного самца пойдет здоровое потомство. Тут ясные помидоры. Но как эта основа основ вяжется с её Катиными предпочтениями? Ведь, получается, неуверенный с ней, часто краснеющий Вестриков проиграл заочно сильному лобастому боксеру. Проиграл без всяких там драк, а ведь они к тому же и друзья между собой… а она? Она никакая не поэтическая натура. Не Татьяна Ларина. А всего лишь олениха? Реагирующая на внешнюю агрессию и ведомая зову инстинктов? Всё!!!