– Хотят они острого… – Саркастический тон Павла Андреевича распылял холодное бешенство. – Пусть в армию идут! Там будет им и острота, и адреналин в одном флаконе! Недоросли… Свалятся же, как геморрой на задницу… И что теперь? А? Валера? Верхи договорились, а кто за эту бодяжку отвечать будет?

– Кравченко разговаривал с Шивяжским. Значит зелёный свет за ним. Его головняк, если что… А у нас с вами, Павел Андреевич, кто на что учился! Вы отвечаете за техническое оснащение и связь. Я – за инструктаж и психологическую подготовку.

– Интервал между группами сократи. – Тон Павла Андреевича смягчился, превращаясь в обычный ворчливый. – Сделай двадцать-двадцать пять. Идут впервые, неопытные. Мало ли кто там призы брал… Распечатай мне метеосводку на неделю. Сколько дней рассчитывается на прохождение?

– Летом выкладывались в две недели с небольшим. Сейчас зима, порог – весна. Плюс неопытный молодняк. Значит, три недели с небольшим.

– Дай установку на двадцать два дня. Растягивать тоже не дело. И ещё…

Павел Андреевич подошёл к окну, приоткрыл форточку, впуская струйку морозного воздуха. Потянул носом.

– Ты у нас психолог. Проверь у этих малышей спайку. Сам знаешь, о чём я…

– Само собой! – Кивнул Валера, присаживаясь на край стола и выискивая в пачке «беломора» целую папиросу. – Свою работу я знаю, Павел Андреевич!

Он красиво прикурил и, помотав спичку, кинул её в пепельницу. Широко улыбнулся.

– И Володю Высоцкого помню. Если парень в горах не ах…

Павел Андреевич скривился.

– Ну, её на… эту лирику, Валера! Давай, так! Сегодня у нас двадцать восьмое января, так? Встретимся, давай-ка, эдак через недельку! Обмозгуем хорошенько, детализируем все нюансы. Хоккейно? Всё тогда, поехал я… Бывай! И, пожалуйста, проветри здесь перед уходом! Накурили, как рота солдат…

ГЛАВА I

ВЕСТРИКОВ. 1997-й год

Старостой класса была некрасивая Верка Сомова. Некрасивость она компенсировала деловыми качествами и широкими полномочиями в пределах своих обязанностей. И даже за пределами их.

– Внимание, класс! – Заверещала она перед «литературой». – После уроков никто не уходит! Всем к ЗэБэ на классный час! Все слышали, нет?! Потише галдеть нельзя?! Эй! Мамонты… Классный час!!! После уроков!!!

Не расслышать Сомову было невозможно даже при грохоте пушек, а её зычно квакающий голос продирался через любой галдёж. К ней пробрался рослый парень с кучерявой шевелюрой.

– Слышь, Сомова! Я не могу. У меня тренировка в четыре, ещё домой забежать надо, в рот закинуть чё нюдь.

– Ничего не знаю! С ЗэБэ разговаривай! Я лишь объявила!

ЗэБэ, она же Зоя Борисовна, – классный руководитель и «историчка» в одном лице, была респектабельная сухощавая дама, которая держала класс, если не в ежовых рукавицах, то в достаточно холодных варежках. Педагог со стажем пережила шесть выпусков и вела теперь седьмой. С каждым новым коллективом Зоя Борисовна вырабатывала метод контрастных отношений с учениками. По её мнению, «тепло-холод», как и «кнут-пряник» имел весьма положительный эффект в дисциплинарном отношении и социально значимом. ЗэБэ боялись не без оснований. Любимчиков она не имела, зато имела в среде девчонок осведомителей. И Сомова, судя по характеру, в этом ремесле преуспела.

– А ты не можешь за меня сказать? Скажи, Корольчук к соревнованиям готовиться.

– Сам скажи!

– А я тоже не могу. – Прозвучало слева от Сомовой. Голос был робкий, как и сам обладатель оного. Светло-русый паренёк зябко и неуютно топтался рядом.

– Ты-то чего не можешь, Вестриков! – Напустилась Верка. – Корольчук, он хоть к соревнованиям готовится. Да и учится хорошо. А ты?! Ни рыба, ни мясо! Хотя бы в общественной жизни участвовал!

– У меня мама болеет. – Промямлил Вестриков. – С ней сейчас соседка сидит. Я обещался до трёх дома быть.

– С ЗэБэ разговаривай! – Отрезала Верка и в довершении её противного голоса залился звонок, извещающий начало урока.

Классный час не приносил в жизнь учащихся радости и оптимизма, хотя по назначению именно он должен бы сподвигать юные умы на общественно-деятельные свершения. Но, увы, ни пятьдесят лет назад, ни сейчас, в начале двадцать первого века, эти потуги сверху не увенчались результативной победой общественного над личным. Ученикам всегда хотелось поскорей смыться, прослушав излияния «классухи» и окунуться в свою личную бесшабашную жизнь.

– Внимание, класс! – Трескучим сухим голосом протрубила Зоя Борисовна. – Сегодня на повестке у нас подведение итогов первого полугодия! Выбор редактора стенгазеты и подготовка к весенней уборке территории! Вера, начнём с твоего доклада… Так, не шумим!

Пока Сомова отчитывалась за полугодичную успеваемость, Степан Корольчук упорно тянул правую руку вверх, в надежде привлечь внимание «классной», но та изваянием уставившись в окно, не хотела замечать его стараний. Наконец, отчаявшись, Степа рискнул перебить монотонный бубнёж старосты.