– Я быстро, – заверил Саргон, спешиваясь.

– Ага. А Минхотеп пока перекусит. Да?

Верблюд фыркнул и подошел к кормушке с сеном.

– Что тебе нужно? – сурово поинтересовался один из меджаев. – Хочешь вознести молитвы Бастет? Сейчас не время для посещения…

– В пригороде убили кошку, – прервал его мулат.

Стражник вскинул брови:

– Откуда тебе это известно?

– Хозяин рассказал.

– И кто твой хозяин? – встрял в диалог второй меджай.

Саргон недобро покосился на него:

– Хозяин кошки. Я человек свободный.

– Что же хозяин кошки сам не пришел? – поинтересовался первый.

– Убит горем утраты, – пояснил мулат.

– Хм, – задумался меджай.

– И у него не было денег на погребение, – добавил Саргон.

– Не было? – вновь встрял второй. – А сейчас появились чтоль?

Мулата начинал раздражать этот самоуверенный гусь:

– Я дал ему один дебен.

– Какой ты у нас добрячок, – ехидно ухмыльнулся тот.

Саргон сжал губы в тонкую линию. В глубине души возникло желание съездить по роже этому петуху, чтобы стереть в прах его мерзкую улыбочку.

– Помолчи, Нефернен, – задумчиво произнес его товарищ.

Мулат едва сдержал ироничную усмешку.

«Нефернен… просто идеальное имечко для такого типа[8]».

– Кто хозяин той кошки? – спросил меджай.

– Крестьянин Сененмен.

– Он сообщил, кто убил его животное?

– Да, некий техену на колеснице, обитой медью с патиной.

– Техену на старой колеснице, – медленно повторил меджай.

Мулат кивнул.

– Не видал такую, – подал голос Нефернен, – хотя торчу тут с самого утра. А дорога через Пер-Бастет всего одна. Техену, или какой другой хмырь, не проехал бы мимо незамеченым.

– Я заступил недавно, – поправил меджай, – говоришь, ты никого не видел? – повернулся он к товарищу.

– Вообще никого, – покачал головой тот.

– Может, Сененмен что-то напутал? Всякое могло приключиться. Жара, горе утраты.

– Не уверен, – возразил Саргон, – он хоть и выглядел плохо, но разум его был ясен.

– Тебе-то откуда знать, добрячок? – опять встрял Нефернен. – Ты лекарь что ли?

– Помолчи, – спокойно оборвал его меджай, а затем обратился к мулату, – мы займемся этим и сообщим жрецам. Убийство священного животного на землях богини Бастет не останется безнаказанным.

Саргон слегка поклонился:

– Благодарю, достойные мужи.

Меджай улыбнулся:

– Да осветит Ра твой путь.

Вернувшись к верблюду, мулат вскочил на Минхотепа, который уже прилично поубавил содержимое местной кормушки.

– Что они сказали? – спросил Джехутихотеп.

– Сказали, что разберутся, – неуверенно ответил Саргон.

– Мне не понравился вон тот, слева, – шепотом произнес мальчуган, взглядом указывая на Нефернена.

– Точно, – согласился мулат, выводя верблюда на дорогу, ведущую с рынка, – мне тоже.

– Он напомнил наставника моей сестры, – добавил Джехутихотеп, – такой же скользкий и хитрый.

– Правда? Он был и твоим наставником?

– Нет, – вздохнул паренек, – меня воспитывал опытный воин былых сражений.

– Так вот почему ты такой храбрый, – подметил мулат.

Они проехали вдоль стены храма Бастет и свернули по дороге на восток, ведущую из города. Шум и гам местного рынка стал понемногу стихать. По правую сторону по-прежнему возвышались стены святилища из красного гранита. По левую – роскошные двухэтажные виллы вельмож с раскидистыми садами и колоннами, по которым вились виноградные лозы.

– Да, – Джехутихотеп немного погрустнел, – мой отец хотел, чтобы я был храбрым и стойким, – а затем тихо добавил, – в отличие от него самого.

– Твой отец не стойкий? – переспросил мулат.

– Нет, – грустно ответил тот, – не очень.

[1] Миу – так древние египтяне часто называли кошек.

[2] Патина – налет на меди и бронзе в результате коррозии металла.

[3] Инпу (Анубис) – древнеегипетский бог погребальных ритуалов и мумификации (бальзамирования), «страж весов» на суде Осириса в царстве мертвых, знаток целебных трав.

[4] Кебхут – богиня бальзамирования и чистой прохладной воды в древнеегипетской мифологии. Дочь Анубиса, помогавшая ему в процессе мумификации.

[5] Фи – рогатая гадюка.

[6] Кидет – одна десятая дебена (дебен 91 грамм).

[7] Немес – головной убор в виде платка. Уши оставались открытыми, два конца свисали на грудь, третий – на спину.

[8] Нефернен – с древнеегипетского «какой красивый».

Исет осторожно вошла в тронный зал. Ее сандалии бесшумно ступали по красному ковру с изображением золотых скарабеев. Когда же она сделала несколько шагов, то застыла, как вкопанная. Темные глаза широко распахнулись. И без того бледное лицо приняло цвет слоновой кости. Дыхание участилось, заставляя вздыматься красивую грудь.