А взять пакетную схему? Первая и вторая ступень включаются вовсе не последовательно одна за другой, хотя это выглядело очевидным решением. Нет, они расположены рядом и включаются одновременно, ещё на старте. Тогда не последним доводом в пользу такой схемы был контроль за двигателями - надёжнее включать их ещё на Земле, а не где-то на высоте нескольких десятков километров. Кроме того, данная схема очень удачна с точки зрения энергетики.

Рис. 3. Официальный логотип Международного геофизического года. В разных странах отличался только язык Как можно заметить, запуску спутника придавалось такое большое значение, что он был вынесен на центральную часть логотипа

Также, в отличие от всех известных ракет-носителей, Р-7 не стоит на стартовом столе: она подвешена над ним. Изначально это было сделано для компенсации ветровой нагрузки. Но такое решение позволило снизить её массу, перенеся часть нагрузки на стартовый комплекс, а также проводить её модификацию, не изменяя силовую схему как первой ступени, так и части второй.

Двигатели первой и второй ступеней РД-107/РД-108 были очень сильно унифицированы. По сути, речь идёт о двух модификациях одного двигателя, что положительно сказывалось и на надёжности, и на цене. Глушко удалось получить достаточно высокие параметры этих двигателей. Позднее он с гордостью писал, что даже более поздний двигатель США Н-1 обладал худшими удельными показателями.

Весь комплекс решений оказался так хорош, что модификации «семёрки» при весьма архаичной

конструкции двигателя РД-107/РД-108 летают до сих пор; более того -Р-7 стала официальной ракетой не только России, но и Европейского Союза, который для неё построил стартовый комплекс на экваторе. Нет даже намёка на то, когда будет прекращена её эксплуатация. С большой степенью вероятности, «семёрка» успешно встретит и столетний юбилей штурма космоса.

Но до этого ещё далеко, а в рамках повествования необходимо упомянуть про ещё одно событие 1953 года, которое, впрочем, тогда вряд ли кто заметил, кроме действующих лиц.

В конце 1953 года Келдыш вызвал к себе Егорова и, помня об обещании, поручил ему работу, связанную с космической тематикой. Он попросил его тщательно проанализировать траектории полёта к Луне, найти все их особенности и «подводные камни». На вопрос Егорова о сроках выполнения расчётов Келдыш ответил: «Пораньше. Они нужны уже сегодня». И выделил ему для ускорения процесса новую электронно-вычислительную машину СЦМ (специализированная цифровая машина).

В чём же была целесообразность этой работы? Ведь, казалось бы, полёты к Луне математики анализировали ещё со времён «С Земли на Луну» Жюля Верна?

Дело в том, что до этого момента по-настоящему серьёзно к данной задаче никто не подходил. Если открыть практически любую раннюю работу, посвящённую такому полёту, она будет начинаться со слов: «Предположим для простоты, что Земля и Луна неподвижны друг относительно друга». Оценить в первом приближении энергетику пуска это позволяло, а большего тогда и не требовалось. Вот только по тем траекториям к нашему естественному спутнику не долететь. Егоров должен был тщательно проанализировать все возможные траектории именно с учётом динамики системы Земля-Луна, отработать методики расчёта. Посмотреть, как будет отличаться энергетика пуска в разные дни месяца и года. Узнать, какие требования нужно будет предъявлять к системе управления для точного выведения. И многое, многое другое. Это была первая фундаментальная работа, посвящённая полётам с Земли на Луну.

Тем временем работа над вопросами запуска спутника становилась всё более и более активной. Согласно дневнику Тихонравова, 7 февраля 1954 года ему позвонил Королёв. Как оказалось, он недавно обсудил спутник с министром оборонной промышленности Дмитрием Фёдоровичем Устиновым. В этом телефоном разговоре Королёв попросил Тихонравова подготовить докладную записку, в которой на доступном уровне объяснить, что такое спутник, для чего его можно применить. Докладная предназначалась для отправки в правительство.

Через неделю, 14 февраля 1954 года Келдыш провёл в своём кабинете совещание, посвящённое аналогичной цели. Это был своеобразный мозговой штурм с весьма звёздным составом участников. Для того, чтобы понять, чем может быть полезен спутник, пригласили всех, кому он мог пригодиться. Кроме Королёва на том совещании присутствовали сотрудники Келдыша: Д. Е. Охоцимский, Т. М. Энеев, В. А. Егоров и В. А. Сарычев. От академической науки - академик Капица, член-корреспонденты И. А. Кибель и Л. И. Седов, доктора физико-математических наук С. Н. Бернов и С. Э. Хайкин. Также из артиллерийского института НИИ-4 были М. К. Тихонравов, Г. Ю. Максимов и И. М. Яцунский (см. прил. 1).

Средиидей,высказанныхнамозговомштурме,наиболееинтересной оказалась идея Капицы. Понятно, что ориентируемый спутник будет куда полезнее для науки, чем неориентированный, и вопрос активной ориентации спутника разбирался ещё пионерами космонавтики. Но было ясно также, что данная система получится невероятно сложной. Капица же во время обсуждения вспомнил о нашем естественном спутнике - Луне. Кроме всего прочего, Луна была постоянно обращена к Земле одной стороной, причём явно без каких-либо сложных механических конструкций. Объяснение данной стабилизации дал ещё Ньютон, но было непонятно, свойственна ли она лишь очень большим объектам? Или применить подобную систему реально и на искусственном спутнике Земли? При её реализации можно было бы сильно упростить себе жизнь. Идея понравилась, и Охоцимский пообещал разобраться с этим вопросом. Сейчас подобная система называется гравитационной стабилизацией.